-- Это что такое! спросилъ онъ ее; слезы, рыданія?... Слушай, моя милая, эта музыка мнѣ давно знакома: ваша чувствительная и нервная матушка угощала меня ею 10-ть лѣтъ сряду. Прійду -- уйду-ли, поѣду -- пріѣду-ли -- всегда слезы, слезы, да слезы!... Эти элегіи мнѣ надоѣли: начинайте лучше съ другаго тона.
Лизавета Наумовна хотѣла что-то сказать.
-- Молчать! отвѣчалъ отецъ.-- Знай, если я говорю, никто не смѣй возражать.!
-----
У ограды небольшой пятиглавой деревенской церкви стояли помѣщичьи экипажи разныхъ формъ и калибровъ, а на паперти сгруппировались ихъ владѣльцы въ самыхъ разнохарактерныхъ костюмахъ и мундирахъ очаковскихъ временъ, съ высокими красными воротниками и съ почернѣвшимъ и засаленнымъ на нихъ шитьемъ. Все это ожидало пріѣзда жениха и невѣсты. Наконецъ, они прибыли и вошли на паперть: блѣдную и разстроенную Лизавету Наумовну, къ ужасу, уѣздной молодежи, велъ Никифоръ Ивановичъ Голубкинъ, спотыкавшійся почти на каждомъ шагу. Вошли въ церковь. Наступила тишина, прерываемая лишь гьлосомъ священника и шопотомъ нѣсколькихъ помѣщиковъ, спрашивавшихъ въ нетерпѣніи другъ у друга: "А что, каковы у васъ сѣн а, прос а, жит а?" Еще минута -- и вѣнчальный обрядъ былъ оконченъ. Поѣздъ двинулся въ имѣніе Голубкина, куда былъ приглашенъ почти весь уѣздъ. Было очень весело: о сѣнахъ, просахъ и житахъ наговорились до сыта. Невѣста, повидимому, была также весела; но, по словамъ кумы Голубкина, вела себя не очень пристойно: она часто перешептывалась съ Лихачевымъ, о которомъ всѣ знали, что онъ неравнодушенъ къ ней. Ужь начало разсвѣтать, когда гости, отыскивая невѣсту, чтобъ распрощаться съ ней -- начали собираться въ дорогу; но невѣсты нигдѣ не оказалось: она бѣжала съ Лихачевымъ.
Буйволовъ приходилъ въ ярость; Голубкинъ молчалъ.
-- Что-же ты молчишь, да сидишь сложа руки! напустился на Никифора Ивановича Буйволовъ. Вѣдь у насъ, слава Богу, законы есть! Можно требовать, чтобы по этапу препроводили обратно.
-- Нѣтъ-съ, къ чему, уважаемый Наумъ Ильичъ; оставимте мы лучше это дѣло... Что сдѣлано, то сдѣлано! Вѣрно ужъ такъ суждено: судьба-съ!.... Лизавета Наумовна очень хорошо знали, что онѣ дѣлаютъ-съ... Не намъ судить, отвѣчалъ скромно дѣвственный мужъ.