-- Отецъ твой, Саша, сказала на слѣдующій день бабушка голосомъ, который отличался въ этотъ, день особенной интонаціей,-- получилъ вчера изъ П--ва письмо: ему сообщаютъ, что тамъ распродается какая-то частная библіотека.... Вѣроятно, все хламъ, старье.... Но ты ужь знаешь страсть Александра Петровича къ такимъ книгамъ, которыя годны лишь только для того, чтобы прикрывать ими кувшины съ молокомъ, или-же для выкроекъ. Сегодня онъ долженъ ѣхать: но такъ какъ я уже знаю по опыту, что его ни въ какомъ случаѣ нельзя пускать туда одного, потому что онъ, какъ ребенокъ въ игрушечномъ магазинѣ, израсходуетъ тамъ всѣ свои деньги, то я и рѣшилась ѣхать съ нимъ вмѣстѣ. Но одна моя забота -- это ты и служанка наша Соня. Страшно оставлять весь домъ на васъ однѣхъ....
-- Не безпокойтесь, бабушка.
-- Да, не безпокойтесь!... Ты извѣстная вѣтрогонка, ну, а про Соньку -- ужь нечего и говорить! Извѣстно, одесская прислуга.... Меня сильно тревожитъ ея страсть къ казенному саду и карусели: то и дѣло, что разъѣзжаетъ по цѣлымъ днямъ на львахъ и коникахъ... Ты ее не отпускай отъ себя ни на шагъ!... Ну, а если прійдутъ гости, то ты ихъ прійми и угости, какъ слѣдуетъ...
-- Ну, этого они отъ меня не дождутся, бабушка.
-- Отчего?
-- А оттого, бабушка, что всѣ наши Гусаковы, Звонковы и тому подобный людъ глупѣе, чѣмъ отъ нихъ этого требуетъ полиція.
-- Посмѣй только!... Все прощу тебѣ; но разогнать гостей моихъ -- Боже тебя упаси!... Во вѣки вѣковъ не забуду, въ гробѣ прокляну!... Да отчего-же ты такъ вооружена противъ нихъ?... Говори.
-- Да я, бабушка, противъ нихъ ни имѣю ничего: я борюсь только съ живыми.
-- Развѣ-же они, Господи прости меня, мертвецы?... Люди, какъ люди!
-- Мертвечина, бабушка.... Богъ знаетъ, гдѣ они почерпаютъ свои идеи.