-- Положимъ, по необходимости, я и поѣду; вы знаете очень хорошо, что опасность не устрашитъ меня, и что отчаяннѣе машиниста, какъ я -- вы не отыщите на нашей дорогѣ. Было время, когда я смотрѣлъ еще на пассажировъ, какъ на людей, а теперь мнѣ все равно: везу ли я людей или дрова; но, согласитесь, я не желалъ бы изъ-за не нужной удали рѣшиться ѣхать на такомъ паровозѣ. Вѣдь до чего довели эту дорогу! скоро у насъ не будетъ ни однаго паровоза, а пассажировъ станемъ перевозить по парно на дрезинахъ; ну, а о состояніи нашихъ путей и говорить нечего!
-- А все неумѣстная экономія до этого довела.
-- Какъ, экономія?
-- Развѣ вамъ неизвѣстно юмористическое условіе, заключенное нашимъ начальникомъ тракціи, подвижнаго состава и тяги съ управленіемъ нашей желѣзной дороги?
-- Гдѣ мнѣ знать! Я машинистъ, постоянно занятъ, слѣдовательно, не слѣжу за управленіемъ и дѣлами нашей дороги; да и трудно слѣдить: концы ихъ -- одинъ въ Черномъ, а другой въ Балтійскомъ моряхъ.
-- А потому не вините насъ, чернорабочихъ, если вашъ паровозъ въ неисправности. Въ оправданіе наше, я въ нѣсколькихъ словахъ передамъ вамъ эпопею нашей костоломовской желѣзной дороги, да и то отрывокъ только, относящійся къ этому условію. Вы не встрѣтите въ моей эпопеѣ классическихъ красотъ, но за то -- правду. И такъ, слушайте: нашъ начальникъ тракціи Гайковскій, плохая копія Юпитера, суздальской работы,-- испрашивая себѣ нынѣ занимаемую имъ должность, обязался управленію костоломовской желѣзной дороги дѣлать ежегодно по полумилліону экономіи. Повторилась басня: "ворона и лисица". Управленіе гаркнуло во все свое костоломовское горло: удаливъ отъ должности дѣльнаго начальника тракціи, оно заключило въ свои объятія плохой оттискъ Юпитера. Признаться, картонный этотъ Юпитеръ выполнилъ свое обѣщаніе, какъ нельзя лучше: вотъ ужь нѣсколько лѣтъ сряду положительно ничего не ремонтируется, паровозы испускаютъ послѣдній свой духъ, нужный матеріалъ для ремонтировки не отпускаютъ, штатъ служащихъ сократили, дѣльныхъ мастеровыхъ уволили, а взамѣнъ ихъ, обзавелись дѣтьми; но, согласитесь, что дѣти -- не болѣе какъ дѣти: любятъ пошалить, поспать, увильнуть отъ работы; ну за то дешево, экономія. Наши желѣзнодорожныя управленія сдѣлались удивительно чадолюбивы, въ особенности, наше костоломовское -- просто мать родная! дѣтей любитъ до страсти и замѣщаетъ ими самыя важныя мѣста. Здѣсь двойная выгода: во-первыхъ, дешевый трудъ, а во-вторыхъ, легче ими управлять, въ особенности по методѣ незабвеннаго педагога Песталоци: за уши, на колѣни, розги. Притомъ, дѣтей можно штрафовать, почти мѣсячнымъ окладомъ жалованья, а что главнѣе всего -- запугать, чтобы молчали, ну, а гдѣ молчатъ, тамъ, говоритъ Шевченко -- благоденствуютъ.
-- Да вотъ, недавно еще, я чуть было не наскочилъ на курьерскій поѣздъ No 1, по милости ребенка-телеграфиста изъ нашего дѣтскаго пріюта, именуемаго желѣзнодорожнымъ телеграфомъ. Вѣдь умудрился же онъ дать мнѣ съ просонья путь, чуть-чуть не въ вѣчность! И вотъ, этакимъ дѣтямъ довѣряютъ жизнь человѣческую изъ экономіи. Правда, что Гайковскій сдаетъ свою должность Браусману?
-- Правда; такъ какъ онъ довелъ экономіей своей дорогу до того, что мы остались безъ паровозовъ, безъ матеріала, безъ мастеровыхъ.
-- За то по полумилліону въ годъ дѣлалъ экономію управленію, да и себя не забывалъ.
-- А что, спросилъ Николаевъ, если и Браусманъ вздумаетъ то же самое сдѣлать, что и Гайковскій: дѣлать экономію тамъ, гдѣ ужъ нѣтъ возможности дѣлать ее, что тогда?