-- Да уж так. Стало быть, требуется. Кричи, грит, вели сюда ворочать, коли куферка. Эй ты, -- крякнул он ямщику, -- вертай, что ли.
-- Ишь какой начальник сиволапый выискался, -- огрызнулся ямщик. -- Мне как прикажет барышня, значит, я туда и поеду. А ты мне ни в каком разе не указка.
Я задумалась в нерешительности. К писарю ехать мне не хотелось, не повидав прежде Сахарову, но, с другой стороны, у него может быть опасно больной. Я велела ямщику поворотить лошадей к волостному правлению.
-- Вот теперь так, я и поверну, -- ворчал мой возмущенный ямщик. -- А то на поди! Ишь какой приказатель нашелся!
Волостное правление было на той же площади, по которой мы ехали, и я через несколько секунд очутилась в прохладной и чистенькой комнатке.
У писаря больных не оказалось. Принял он меня крайне любезно, велел ставить самовар, тысячу раз извинялся, что решился остановить меня и силком воспользовался удовольствием видеть меня под его кровом. Вообще оказался очень витиеватым, очень предупредительным и даже красивым человеком. Жена его была еще молода, молчалива, довольно миловидна, но непомерно толста.
Несмотря на все мои отговорки, они заставили меня напиться чаю. Подали самовар, и тут-то полились жалобы на несчастную Сахарову. Она оказывалась совсем никуда не годным, недобросовестным человеком. Писариха молчала, изредка вздыхала и утирала чайным полотенцем струившийся с лица пот. Наконец, когда поток обличительных мужниных речей поиссяк и он замолчал на мгновение, она глубоко вздохнула и заметила:
-- Куда ей! И зачем, батюшки мои, такие служить идут? Так нежненькая акушерочка. Пальчики-то, ручки-то -- как у ребеночка, и в плечах... Как ей, к примеру, с бабами ворочаться? Другая здоровенная...
Она не докончила своей мысли и замолчала, тяжело вздыхая, по сочувствию ли к нежненькой акушерочке, или от одолевающей ее жары.
-- Заметьте, по цельным дням спит, залезает на сеновал и спит, -- негодовал писарь. -- За ней придут, к больному зовут, а она лежит себе, не откликается. Покличут, покличут, да с тем и пойдут. Нет, я вас спрашиваю, зачем в таком случае служить, зачем жалованье брать, предоставила бы другим, которым охота, которые в лечении дело имеют.