Казалось, что вся эта толпа собралась на долгожданный спектакль, стояла уже у дверей театра и в последнее мгновение увидала аншлаг, что спектакль отменяется. Ждала ли я чего-нибудь большего, и потому разочарование толпы произвело на меня такое впечатление, не знаю, но не думаю, чтобы я ошиблась. Я почувствовала в сердце глухую боль, я подумала: "Вот она, эта разрозненная, забитая масса!"
Откуда-то взявшаяся Нюрочка в шляпке и накидке стояла среди комнаты и говорила, блестя возбужденными глазами:
-- Говорят, будут вести счет всем, кто пойдет, и на углу будут стоять жандармы с фотографическим аппаратом, будут снимать всякого, кто будет входить на крыльцо. А на соседнем дворе спрячут казаков с нагайками. Это уж верно! Мне говорило лицо, на которое можно положиться, не соврет. За делом приехали, нечего сказать! -- Она отыскала меня глазами и послала по моему адресу: -- Еще насидятся некоторые в здании с электрическими фонарями.
Я встала в негодовании.
-- Некоторые согласятся скорее сесть в здание с фонарями, чем играть такую некрасивую роль. Собирать глупые сплетни и терроризировать ими толпу! Стыдились бы!
Она презрительно вздернула плечами и отвернулась. Толпа гудела, как потревоженное осиное гнездо. Некоторые оглядывались в недоумении, будто желая спастись бегством.
Одна молоденькая учительница дрожащим испуганным голосом крикнула, входя:
-- Господа, сейчас мы были у инспектора по делу. Он взял с нас честное слово, что мы не пойдем на собрание.
А чей-то мужской голос крикнул:
-- С нас он взял подписку.