-- Вы дали? -- крикнула я.
-- А вы бы не дали? -- насмешливо спросил он. -- Посмотрел бы я, как бы не дали.
В этот момент в залу вошли несколько человек. Один из них, высокий седоватый господин с большой бородой, живыми не по летам глазами и движениями, продрался сквозь толпу к столу и чайной ложечкой принялся стучать по пустому стакану. К нему подошла кучка пришедших с ним. Крик и шум стихли, все обратили головы на вошедших.
-- Господа, -- громко сказал он. -- Нам объявили войну, нам хотят запретить собраться. Собрание открывается совершенно правильно. Инспектор дал неверные сведения губернатору, и собрание хотят объявить недозволенным. Правление не имело права отменять собрание, созванное по воле прошлого собрания. Тут совершенно явное беззаконие. Мы, комиссия по правовому положению учителей, решили ознакомить собравшихся со всем, что случилось. Я предлагаю открыть частное совещание и рассмотреть предстоящий нам образ действий.
Он говорил быстро, горячо, властно. Все переглядывались, многие, очевидно, не понимали, в чем дело. Стали говорить другие члены комиссии, разъяснять дело. Слышались голоса:
-- Что такое частное совещание?
Спрашивали друг у друга:
-- Кто этот господин? Учитель?
-- Нет, частное лицо, Рудицкий.
-- То-то он так смело. Чего же ему нужно?