Груди вздыхают свободнее.
-- Сто пятнадцать, сто шестнадцать...
Выбран, нет сомнения.
-- Сто семьдесят избирательных, сорок девять неизбирательных, -- раздается подавленный досадой голос Бычков.
Толпа разом загудела, одушевилась, задвигалась, заволновалась. Лица просияли. Томительная тяжесть ожидания неизвестности спала со всех. Толпа колыхнулась, двинулась. За углом правления показалась стройная фигура Фатьянова и его бледное красивое лицо. Его вмиг окружили, жали руки, поздравляли.
-- На водочку бы, выпить за ваше здоровье, -- раздался возле него молящий голос Фролки. -- Постарались за твое здоровье, дюже уморились.
-- Хорошо, хорошо. После приходи, -- поспешно говорил Фатьянов, спасаясь от обступивших его крестьян. -- Теперь нельзя, неловко.
Он ушел, окруженный несколькими выборщиками.
У стола стало тихо. Ряды толпы поредели. Баллотировка производилась поспешно. Солнце уже клонилось к закату, да и главный интерес безмолвной борьбы уже исчез. Все торопились: и председатель, и выборщики. Поспешно выкликалось имя кандидата, поспешно, волость за волостью, подходили баллотировщики к столу, брали шар, клали и уходили прочь.
Все торопились. Все чувствовали, что главное дело сделано, победа одержана.