И вотъ, имѣя въ своихъ рукахъ такой кнутъ, Академія заставляетъ своихъ учениковъ, хотятъ они того или не хотятъ,-- умѣщаться въ старые мѣхи.
Посмотрите, хотя бы, на послѣдней выставкѣ, чьи картины пріобрѣла Академія? Кто посланъ за границу?! Это, въ лучшемъ случаѣ. люди шаблона, трафарета, а есть много явно бездарныхъ.
Особенно отразилась эта придавленность и отсутствіе индивидуальности у художниковъ-архитекторовъ...
Дали имъ двѣ темы: проектъ зданія Государственной Думы и Пушкинскаго дома. Казалось-ли, тутъ то ужъ проявитъ себя настоящій самобытный талантъ. Всѣ проекты на одно лицо. Стиль ампиръ. Колонны, лѣстницы, львы, доспѣхи!.. Одинъ только Баклановъ предложилъ нѣчто въ высокой степени истинно-русское. Врядъ-ли имъ воспользуется Дума, но какая-нибудь желѣзная дорога для вокзала, или скаковое общество для трибунъ возьметъ охотно. Одно время очень любили этотъ стиль, якобы древне-русскій. Стасовъ звалъ его "сарафанъ на козлѣ".
И когда посмотрите рядъ такихъ конкурсныхъ работъ, то сразу поймете, почему Афина-Паллада, въ теченіе многихъ лѣтъ украшавшая крышу академическаго зданія, въ концѣ концовъ была убрана. Академія испугалась, что она можетъ рухнуть и придавитъ собой, подобно Немезидѣ, обветшавшее зданіе, созданное Екатериной для того, чтобы служнѣь "свободнымъ художествамъ", и превратившееся просто въ какой-то родильный домъ, или фабрику ангеловъ. Вмѣсто Афины Паллады надъ Академіей рѣетъ знаменитая въ свое время варшавянка Скублинская, занимавшаяся тѣмъ, что душила спеціально для этого доставлявшихся ей младенцевъ.
Я слышу уже возраженіе:
-- А не есть-ли это хроническое безсиліе свидѣтельство того, что совсѣмъ мы, русскіе, не такой ужъ эстетическій народъ, и искусство вамъ не такъ ужъ нужно -- само по себѣ? Художники не по существу натуры, а по обязанности культуры? Отсюда и легкость русскаго художественнаго чиновничества. То, что характеризуется, между прочимъ, хотя бы паденіемъ класса Кардовскаго и житейскою потребностью диплома для Анисфельда.
Чиновничество, конечно, чиновничествомъ. Академическіе дипломы, дающіе однимъ право жительства, другимъ право занимать каѳедры, наконецъ, третьимъ получать каждое 20-ое скромное жалованье учителей рисованія, безспорно, играютъ свою роль. Конечно, если не всѣ, то многіе недостатки Академіи зиждутся на этой чиновничьей базѣ. И недаромъ отсюда бѣжитъ все живое, недаромъ съ Академіей идетъ почти безпрерывная война истинныхъ художниковъ. Но, въ этомъ отношеніи, не мы первые, не мы послѣдніе. Французская академія въ такомъ же положеніи, и выставки ежегоднаго Салона въ Парижѣ давно уже носятъ на себѣ печать рутины и пошлости. Таково ужъ свойство чиновничества, къ какой бы націи и народу оно не принадлежало. Его "поощренія" въ этомъ отношеніи гораздо опаснѣе, чѣмъ репрессіи.
Но, слава Богу, искусство не исчерпывается казенными академіями, а сплошь и рядомъ только за ними, за ихъ покрытыми мохомъ стѣнами только начинается.
И, по моему, едва-ли можно, исходя изъ этого хроническаго безсилія, царящаго въ Академіи, дѣлать заключеніе, что мы, русскіе, не такой ужъ эстетическій народъ, и что искусство само по себѣ не такъ ужъ намъ и нужно.