Признаешься, что сдѣлала, иль нѣтъ?".
Такими словами встрѣтилъ Креонъ преступницу. Она отвѣчаетъ спокойно, какъ-бы съ глубокимъ сознаніемъ своей правоты: "Я сдѣлала и въ этомъ не запрусь!"... и безтрепетно порицаетъ Креола за то, что онъ, смертный, дерзнулъ своими уставами попирать законы боговъ, вѣчные и незыблемые.
Пусть въ его власти казнить ее, какъ ослушницу царской воли: смерти она не боится; тому, кто, подобно ей, влачилъ жизнь среди однихъ несчастій, смерть -- желанный совъ....
И, наконецъ, развѣ погребеніемъ родного брата она уже не стяжала себѣ лучшую славу на землѣ? Не связывай страхъ языка ѳивскихъ гражданъ,-- они всѣ (она увѣрена въ этомъ) сказали бы, что одобряютъ ея поступокъ....
Креонъ слышитъ и недоумѣваетъ. Онъ не можетъ да и не хочетъ понять поведенія Антигоны. Полиникъ -- измѣнникъ, достойный ненависти, а не любви,-- настаиваетъ онъ. Зачѣмъ-же она опозорила память благороднаго Этеокла, сравнявъ его погребальными почестями съ преступнымъ братомъ?
"Я рождена не для вражды взаимной, а для любви!".... возражаетъ Антигона.... Въ этихъ трогательныхъ словахъ всепрощенія и любви, какія когда-нибудь произносились устами женщины, заключается разгадка высокаго героизма этой удивительной дѣвушки.
Вошла Исмена, Ужъ не она-ли сообщница Антигоны? подумалъ Креонъ, и рѣзко спрашиваетъ ее: "Была участницей, иль скажешь: нѣтъ?" Въ эту минуту въ душѣ Исмены -- борьба: ей жаль сестры и страшно за свою участь; однако врожденное благородство перемогаетъ въ ней чувство самосохраненія: она объявляетъ себя сестриной Сообщницей. Но Антигона, гордая своимъ подвигомъ, отрицаетъ соучастіе Исмены, начиная даже подозрѣвать ее въ желаніи присвоить себѣ чужую заслугу....
Трагедія близится къ развязкѣ. Напрасно принцъ Гемонъ, женихъ Антигоны, умоляетъ отца помиловать ее, ссылаясь на общее нескрываемое сочувствіе къ ней ѳивянъ,-- Креонъ непоколебимъ: замурованная въ пещерѣ, Антигона умретъ голодною смертью. Стража уводитъ ее.... Но тутъ, какъ истинный сердцевѣдецъ, Софоклъ дорисовываетъ личность симпатичной своей героини двумя-тремя новыми, поразительно вѣрными штрихами. Въ предсмертныя минуты Антигоной овладѣваютъ уныніе и скорбь. Пока энтузіазмъ окрылялъ въ ней мужество и энергію,-- она была героиней, способной почти на нечеловѣческія усилія; теперь-же, когда все копчено, бороться не съ кѣмъ и не за что,-- она вдругъ превращается въ слабую, безпомощную дѣвушку, которая страстно хочетъ жить, терзаясь тоской по отчему дому и неиспытаннымъ ею радостямъ супруги и матери....
"Къ чему-же съ воплемъ мнѣ взывать къ богамъ теперь?
Кого молить изъ нихъ?... когда похвальное