Онъ, сильный надъ скорбящею душой,
Влечетъ меня на вѣчную погибель.
Мнѣ нужно основаніе потвёрже.
Злодѣю зеркаломъ пусть будетъ представленье --
И совѣсть скажется и выдастъ преступленье". II, 2*).
*) Переводъ А. Кронеберга.
Хитрость, придуманная Гамлетомъ, заключалась въ томъ, что онъ приказалъ труппѣ бродячихъ комедіантовъ сыграть на дворцовой сценѣ "Убійство Гонзаго", со вставкою нѣсколькихъ стиховъ его собственнаго сочиненія, предназначенныхъ сорвать маску съ вѣроломнаго Клавдія. Замыселъ удался.... Король изобличенъ: сомнѣнья нѣтъ,-- онъ братоубійца! О! теперь Гамлетъ ни минуты не станетъ колебаться!.. "Теперь отвѣдать-бы горячей крови, теперь ударъ-бы нанести, чтобъ дрогнулъ веселый день!..."
Случай не заставилъ себя ожидать. Гамлетъ находитъ короля на молитвѣ. Братоубійца одинъ... помѣшать некому... Гамлетъ обнажаетъ кинжалъ... Еще мгновенье -- и небесное правосудіе восторжествуетъ... Но слабый, нерѣшительный принцъ и на этотъ разъ вдругъ придумываетъ новый, весьма отдаленный поводъ для отсрочки мщенія: "Остановись, подумай!" -- нашептываетъ ему его робкая воля:
"Въ безпечномъ снѣ отца онъ умертвилъ,
Въ веснѣ грѣховъ цвѣтущаго, какъ май.