"would not lose
So rich advantage of а promised glory
As smiles upon the forehead of this action
For the wide world's revenue".
Его не остановитъ даже гибель родины и династіи. Какое слабое заключеніе! Читая эту сцену, мы какъ будто видимъ лицо Терсита -- Марстона, насмѣхающееся надъ нашимъ разочарованіемъ и отвращеніемъ. Но предстоитъ нѣчто еще худшее. Чтобы составить себѣ понятіе о томъ, что такое представляетъ собою самая плохая работа Марстона, я посовѣтовалъ бы моимъ читателямъ прочесть въ драмѣ "Antonio and Mellida" описаніе убійства невиннаго ребенка Джуліо Антоніемъ, искренно влюбленнымъ въ сестру своей жертвы. Позже я приведу отсюда цитату, такъ какъ она необходима для освѣщенія единоборства Гектора съ Аяксомъ.
Слѣдующая сцена, съ которою намъ приходится имѣть дѣло -- актъ IV сц. 1. Въ стихѣ 11 встрѣчается новый намекъ на перемиріе. Эней говоритъ: "During all question of the gentle truce". Хвастливыя рѣчи Діомеда и Энея, когда они говорятъ, какъ поступятъ другъ съ другомъ при слѣдующей встрѣчѣ на полѣ битвы,-- отличаются тономъ совсѣмъ Марстоновскимъ, но абсолютно не Шекспировскимъ. Діомедъ объявляетъ свое намѣреніе охотиться на Энея, а Эней отвѣчаетъ: "And thou shalt hunt а lion that will fly with his face backward". Затѣмъ онъ продолжаетъ:
"By Venus' hand I swear
No man alive can love in such а sort
The thing he means to kill more excellently".
А Діомедъ говоритъ: