— Ах, так! — тепло и просто рассмеялся физик. — Посмотрите же!
Он стал разворачивать образцы.
Загорались, потухали и вновь загорались цветные лучи. Думчев всматривался. И вдруг он точно что-то вспомнил: он стал перебирать и прилаживать образцы один к другому. Краски, резкие, неожиданные, краски неспокойные, без всякой гармонии метались по палате.
Я посмотрел на Калганова. Ласково и терпеливо он помогал Думчеву. Ассистент разворачивал образцы и называл вслух какие-то цифры.
Калганов прислушивался к цифрам и в то же время вглядывался в цвет лучей, следя за движениями рук Думчева.
— Так! Так! — радостно говорил Калганов. — А теперь не так. Посмотрите!
Очень осторожно, спокойно, тихо и бережно помогал он Думчеву — помогал так трогательно, как помогают ребенку.
Где-то хлопнула дверь, и мне показалось, что в палате стало еще тише. Солнечные пятна медленно двигались по стене. Иногда эти пятна на стене встречались и перекрещивались с новыми, неожиданными красками.
Потом снова в тишине послышались тихие голоса физика и его ассистента. Они очень тихо перекликались:
— …Микроны… цифра… минус… степень… волны… толщина…