-- Потому что я твой, было ей отвѣтомъ.
Они ступили на землю. Вдругъ чей-то голосъ тихо, но четко, шепнулъ надъ ухомъ военачальника: "Маркъ Антоній тріумвиръ, подъ тобою то самое мѣсто, гдѣ убитъ тріумвиръ Кай Помпей!"
Онъ оглянулся въ изумленіи, -- но со всѣхъ сторонъ устремлялись къ нему лишь радостные взоры, лишь восторженныя ликованія отовсюду привѣтствовали его. Однакожъ онъ явственно разслышалъ тѣ слова -- и мысль темнѣе ночи омрачила ему эти свѣтлыя мгновенія. Помпей! да, это вѣрно: на этомъ самомъ берегу былъ онъ убитъ ради его сотріумвира Цезаря. И -- что же? у него такой же сотріумвиръ въ Римѣ, Октавіанъ, племянникъ Цезаря, правда не герой, но скрытный и болѣе всѣхъ смертныхъ снѣдаемый тайнымъ честолюбіемъ!.. Губы Антонія крѣпко стиснулись, глаза мрачно и неподвижно уставились въ землю, напитанную кровью его предшественника. Не надолго впрочемъ. Нѣжная рука, проворно скользя, разгладила нахмуренное чело. Онъ снова глядѣлъ въ очи царственной сирены -- куда дѣлись воспоминанія и предчувствія? Развѣ не его эти глаза и сквозящая въ нихъ любовь? Развѣ не его эта царица со всѣми областями ея прелестей? О чемъ еще стоило думать, кромѣ ея одной? И онъ упивался полнымъ забвеніемъ въ чашѣ красоты. Одинъ глотокъ изъ этого кубка -- и Рима какъ небывало!.
Да, жизнь достойная боговъ!
Тарсъ оказывался лишь жалкимъ прологомъ къ Александріи. Празднества шли за празднествами безконечной вереницей. Поэты истощали свое воображеніе, придумывая новое. На минутную прихоть расточались груды сокровищъ. Невѣроятное становилось будничнымъ для того только, чтобъ стереть съ лица земли все обыкновенное.
Однажды Клеопатра сказала:
-- Надо тебѣ посмотрѣть Египетъ. Это страна чудесъ.
И когда гость возразилъ:
-- Развѣ ты не Египетъ?
Царица несказанно развеселилась и воскликнула: