-- Жалкій Юпитеръ, тебѣ служитъ Геба -- мнѣ Клеопатра!
Но этого мало. Царица хотѣла и расточительностью взять верхъ надъ полководцемъ. Закладъ надо было выиграть вдвойнѣ.
На власахъ ея горѣлъ вѣнецъ Египта. Сотни лучей, подобно цвѣтнымъ молніямъ обвивая чело ея, сверкали въ драгоцѣнныхъ камняхъ клейнода. Вершину его составляла грушевидная жемчужина, чудо чудесъ, когда либо исхищенныхъ у моря. Еще Цезарь хотѣлъ увезти это диво въ Римъ, дабы украсить имъ сокровищницу Юпитера Капитолійскаго. За дальнѣйшее обладаніе этимъ сокровищемъ и властью, которой оно было символомъ, богоподобная жена принесла себя въ жертву лысому владыкѣ міра. По преданію, сама Изида, матерь Египта, нѣкогда носила этотъ клейнодъ -- и цари всѣхъ династій съ почтительнымъ трепетомъ склоняли голову, возлагая на себя это диво морской бездны. Пророчества, изсѣченныя гіероглифами на груди сфинксовъ, гласили, что "послѣднимъ царемъ Египта будетъ тотъ, при комъ утратится эта жемчужина". Жрецомъ, приносившимъ въ то утро вѣнецъ, овладѣла дрожь при передачѣ его изъ рукъ въ руки, слеза повисла на рѣсницахъ старца -- и онъ шатаясь вышелъ изъ дворца.
Эта жемчужина сіяла теперь въ волосахъ Клеопатры, рабски служившей тому человѣку, за чей взглядъ она отдала бы все свое царство. Отдала бы? она уже отдала его! Ибо, когда Антоній, подъ конецъ трапезы, протянулъ ей кубокъ, чтобъ выпить за его здоровье, она совершила неслыханное въ лѣтописяхъ любовной страсти. Быстро сорвала она съ вѣнца жемчужину -- и прежде чѣмъ изумленный тріумвиръ успѣлъ помѣшать ей, столкла сокровище въ прахъ на днѣ золотой иготи. Вотъ, порошокъ его шипя опустился на дно полнаго кубка -- и царственная вакханка осушила безцѣнную чашу.
-- Тебѣ, мой тріумвиръ,-- Египетъ со всѣмъ его сонмомъ боговъ и царей, во благо твое!
Безмолвно заключилъ онъ въ свей объятія побѣдительницу. Пораженіе его было полное, уничтожающее. Уничтожающее блаженство, блаженнѣйшее ничтожество! Жарко пылали уста на устахъ, въ открытыхъ аркахъ колоннадъ порхалъ ночной вѣтерокъ, сѣя ливнемъ миртовыхъ лепестковъ, а волны морскія звучали тихимъ брачнымъ гимномъ...
-- Дай мнѣ, шептала Клеопатра, -- дай изойти кровью моего сердца, дай умереть, уничтожиться на твоемъ сердцѣ!...
-- Но не одной, моя страшная, дивная, сладчайшая побѣдительница! Уничтожимся другъ въ другѣ -- что намъ осталось еще?
IV.
"Уничтожимся другъ въ другѣ -- что намъ еще остается?" такъ сказалъ тріумвиръ своей царицѣ.