-- Мое счастье давно довершено! воскликнула она,-- развѣ мнѣ не досталась драгоцѣннѣйшая добыча изъ всѣхъ когда либо выпадавшихъ въ удѣлъ смертной?
Въ это самое время, когда веселье достигло высшей степени, явился посолъ съ письмомъ Октавіи. Антоній прочелъ -- и темныя тучи осѣнили его чело. Довольно долгое время мрачно и досадливо смотрѣлъ онъ на шумную суматоху крутомъ -- и вдругъ отвернулся, точно ужаленный. Клеопатра-же, заглянувъ черезъ плечо его въ посланіе и узнавъ почеркъ, содрогнулась въ глубинѣ сердца. Она ничего не страшилась кромѣ этой римлянки, ни къ чему кромѣ ея не питала ненависти. Злая змѣя ревности шипя поднимала голову въ груди ея, когда случайно произносили имя Октавіи; судорожный трепетъ охватывалъ нарицу, когда тріумвиру чѣмъ-бы то ни было напоминали о супругѣ. Такъ было съ нею теперь -- и не безъ причины.
-- Антоній! вырвалось у нея невольно, и въ страхѣ она положила руку на плечо его. Онъ подался шагъ назадъ и, не замѣчая царицы, шепталъ:
-- Она уничтожаетъ меня...
-- Антоній! повторила царица съ оттѣнкомъ мольбы.
Онъ-же, быстро повернувшись, бросилъ на нее мрачный, почти враждебный взглядъ, отъ котораго она вся затрепетала. Потомъ тихими шагами позіелъ прочь, оставивъ свою подругу.
-- Антоній! воскликнула она слабѣющимъ голосомъ, но онъ уже не слыхалъ ея.
За цѣлые годы еще не было у него подобной минуты. До сихъ поръ еще однимъ звукомъ своею голоса она умѣла разогнать всякое неблагопріятное ей настроеніе его духа. Что-же произошло сегодня? Обуреваемая глубоко-уязвленною гордостью и смертельнымъ страхомъ спѣшитъ она во дворецъ -- и дрожа всѣмъ тѣломъ, падаетъ на руки прислужницъ.
-- Это смерть, я чувствую ея приближеніе. Пошлите за Антоніемъ, хочу видѣть его въ послѣдній разъ.
Недвижимо лежала она на коврахъ своею ложа, когда онъ вошелъ. Безпомощная, блѣдная -- но вдвое опаснѣй, вдвое привлекательнѣй въ этой безпомощности. "Я знаю -- ты ѣдешь... въ Грецію..." шептала она угасающимъ голосомъ.