Но онъ не дать ей договорить. Въ безумномъ страхѣ приподнялъ онъ дивную красавицу и положилъ себѣ на колѣна. "Прости, прости меня, молилъ онъ:-- я былъ не въ себѣ, когда огорчилъ тебя. Возвратись въ жизнь или возьми меня съ собой въ жилище тѣней". Иногда она взглянула на него съ просіявшимъ лицомъ, онъ обратился къ Макробію, который послѣдовать за нимъ до порога.
-- Макро, сжечь то письмо!
На другой день, онъ далъ обоимъ сыновьямъ, которыхъ имѣлъ отъ Клеопатры, гордый титулъ: царя царей. Въ торжественномъ народномъ собраніи александрійцевъ, онъ объявилъ Клеопатру законною своей супругой. Онъ призналъ ее властительницей Египта, Ливіи, Кипра и Сѣверной Аравіи -- и клялся въ качествѣ ея полководца защищать права ея противъ всего міра. А для того, чтобъ возможно глубже оскорбить Октавіана.-- Цезаріону, сыну Цезаря и Клеопатры, далъ онъ титулъ "законнаго сына и наслѣдника Юлія Цезаря", наичувствительнѣйше поразивъ такимъ образомъ права Октавіана, который наслѣдовалъ послѣ Цезаря въ качествѣ племянника и пріемыша его.
Такъ раздувалъ онъ пламя вспыхнувшей въ Римѣ ненависти къ нему къ грозный пожаръ, не принимая никакихъ мѣръ для того чтобы полный разгаръ ея не засталъ его врасплохъ.
Онъ расчитывалъ на сокровища Египта и, на то, что Италія, какъ онъ зналъ, истощена войнами и непосильными налогами. Даже въ слѣдующемъ году, когда Октавіанъ объявилъ войну -- не ему, а Клеопатрѣ,-- онъ съ царицею совершалъ пышныя поѣздки по Востоку, вмѣсто того чтобъ съ флотомъ и войскомъ спѣшить обратно въ Италію. Въ Патрахъ, гдѣ они провели зиму, они предавались ряду изысканнѣйшихъ безумствъ. Точно оставалось только праздновать побѣду, а не предстояла рѣшительная борьба за обладаніе всѣмъ тогдашнимъ міромъ,-- вакханалія слѣдовала тамъ за вакханаліею, съумасбродство за сумасбродствомъ. Пока Октавіанъ въ Римѣ употреблялъ всѣ усилія, чтобъ достойнымъ образомъ приготовиться къ бою, и втайнѣ все-таки не могъ не трепетать, поцѣлуи Клеопатры изгладили въ Маркѣ Антоніѣ -- послѣдній остатокъ мужества и геройства. Спасенія для нихъ не было болѣе. Сами себя украшая, жертвы собственной страсти въ какомъ-то одурѣніи шли на встрѣчу жертвенному ножу.
VII.
Настала пора рѣшительнаго исхода -- четырнадцатый годъ послѣ убіенія Цезаря, одиннадцатый годъ тріумвирата Октавіана, Антонія и Лепида. Маркъ Антоній опоздалъ годомъ. Если-бы оно тогда-же, какъ Октавіанъ, вынужденный къ тому негодованіемъ Рима и безпримѣрными дерзостями своего противника, объявилъ войну ему или, вѣрнѣе, египетской царицѣ,-- если-бы онъ тогда же съ флотомъ поспѣшилъ въ Италію, то онъ бы могъ сразиться съ своими соперникомъ еще, такъ сказать, у воротъ его дома, и сраженіе могло бы рѣшить дѣло иначе, нежели ему предстояло рѣшиться теперь. Да и теперь онъ еще могъ бы обезпечить себѣ успѣхъ, если бы боги не ослѣпили обреченнаго темнымъ силамъ и не предоставили простому случаю распорядиться двумя царственными судьбами. То что Марку Антонію, располагавшему сокровищами Египта, ничего не стоило, а именно: собрать какъ бы волшебствомъ флоты и превосходно снаряженныя рати,-- то самое Октавіаву, послѣ столькихъ войнъ, при пустой казнѣ, съ истощенными и разграбленными народами, представляло почти непобѣдимыя трудности. Пока онъ еще напрягалъ всѣ свои силы, чтобъ справиться съ необходимыми приготовленіями, Антоній уже явился въ Средиземномъ морѣ съ такимъ флотомъ, великолѣпнѣе котораго еще не бывало на этихъ волнахъ. Впереди прочихъ судовъ и на этотъ разъ блисталъ высокій, издалека замѣтный, великолѣпный корабль царицы съ пурпуровыми парусами, золотымъ килемъ и увѣнчанными бортами.
-- Теперь мы будемъ давать славныя битвы!... воскликнула Клеопатра, когда послѣдніе верхи Александріи исчезли позади ихъ, -- и пустимъ Западъ ко дну!
Зачѣмъ они такъ и не сдѣлали! Но самая война должна была для нихъ облечься въ одѣжды праздничнаго ликованія и звяканье оружія смягчиться пѣніемъ нѣжныхъ флейтъ. Въ Патрахъ, какъ мы уже сказали, они пробыли зиму и въ увеселеніяхъ пропустили пору слабости противника. Наконецъ, когда и Октавіанъ со своимъ флотомъ явился въ греческихъ водахъ, они поднялись и поплыли въ бой на пышно убранныхъ корабляхъ, съ пѣснями любви на устахъ.
При мысѣ Акціумѣ, на западномъ берегу Греціи, столкнулись владыки римскаго міра -- нѣкогда друзья, товарищи по власти и по оружію, нынѣ жаждущіе лишь истребленія одинъ другаго. Крикъ изумленія и смущенія пронесся по рядамъ римскихъ гребцовъ, когда стала подплывать роскошная флотилія Антонія, сіяя въ солнечныхъ лучахъ. Его корабли были вдвое выше кораблей его противника, и если за послѣдними оставалось превосходство относительно числа и проворства, за то Антоніевы корабли болѣе чѣмъ вознаграждали эти качества тяжестью и силою напора, дѣлавшими ихъ непреодолимыми въ столкновеніяхъ. Въ то же время на берегу сошлись и сухопутныя рати противниковъ и громкій радостный возгласъ привѣтствовалъ великолѣпныя суда Антонія, тогда какъ легіоны Октавіана молча и озабоченно глядѣли на свои суда съ высокаго, крутаго берега.