Октавіанъ явился на рубежѣ Египта. Пелузій, пограничная твердыня, растворилъ предъ нимъ врата. Еще разъ Антоній ринулся ему на встрѣчу съ небольшимъ, наскоро собраннымъ войскомъ -- и въ нѣсколько часовъ былъ разбитъ. Въ сопровожденіи горсти вѣрныхъ воиновъ, онъ бѣжалъ назадъ въ Александрію, чтобъ умереть въ объятіяхъ своей царицы. Но смерть сама поспѣшила ему на встрѣчу. Случай, однажды уже такъ пагубно повліявшій на его судьбу, слѣпой, безсмысленный случай, долженъ былъ нанести ему и послѣдній ударъ. Его встрѣтили гонцы съ извѣстіемъ, что Клеопатра, прійдя въ ужасъ отъ исхода послѣдняго сраженія, сама лишила себя жизни. Онъ выслушалъ чудовищную вѣсть, но съ устъ его не сорвалось ни вопроса касательно обстоятельствъ ея кончины, ни горестнаго вздоха. Онъ выхватилъ свой короткій мечъ и вонзилъ его себѣ въ грудь. Если бы Макробій съ быстротою молніи не схватилъ его за руку, и тѣмъ не ослабилъ бы силу удара, -- нѣкогда могущественнѣйшій, а нынѣ послѣдній изъ мужей своего времени испустилъ бы духъ въ открытомъ полѣ. Такимъ образомъ, другу удалось если не спасти его, то по крайней мѣрѣ донести еще живаго въ городъ.
Тамъ смятеніе и испугъ передъ ожидаемымъ прибытіемъ побѣдителей разсѣяли всякое подобіе порядка. Царица искала убѣжища въ той гробницѣ близъ устья Нила, которую она воздвигла въ то время, когда Антоній сочетался бракомъ съ Октавіею. Но не бездыханнымъ тѣломъ, какъ гласила молва, покоилась она въ жилищѣ смерти. Она жила, хотя и въ безднѣ горя. Къ ней принесли умирающаго тріумвира. Но такъ какъ ворота гигантскаго зданія были завалены громадными каменными плитами, на удаленіе которыхъ потребовалось бы слишкомъ много времени, то Антонія подняли прямо на верхъ на веревкахъ. Царица наклонилась къ нему съ плоской кровли и сама обхватила его, помогая перенести черезъ перила. Желанія его сбылись: уста ея приняли его послѣдній вздохъ. Она же и мертваго все еще крѣпко держала въ объятіяхъ, прильнувъ къ его хладѣющимъ устамъ, и только это леденящее кровь ощущеніе во всемъ ея тѣлѣ заставило ее медленно опустить его наземь. Безъ слезъ и тупо глядѣла она на боготворимаго ею въ живыхъ, всецѣло ей принадлежавшаго -- и нынѣ отшедшаго безъ нея. Внезапно взоръ ея палъ на кровавыя пятна его одежды. Она приподняла ее -- и хриплый звукъ вырвался изъ груди ея, когда глазамъ ея предстала зіяющая, смертельная рана. Широко раскрытые глаза мгновенно вспыхнули дикимъ блескомъ, она нагнулась къ уху мертвеца и шепнула ему:
-- Еще есть одно средство отомстить -- попытаемся. Ты не заждешься меня! Поглядѣвъ еще нѣсколько мгновеній на рану, она тихо прикрыла ее одеждою и сказала:
-- Да, и я умру. Но не мечъ, не кинжалъ свершитъ это славное дѣло. Ранамъ не подобаетъ безобразить красоту, любимую тобою. Ядъ смертельнаго лобзанія сведетъ меня въ твои объятія, единственный изъ всѣхъ сыновъ земли достойный имени мужа.
Приближенные протѣснились въ гробницу, намѣреваясь побудить свою повелительницу къ бѣгству въ Мемфисъ или Ѳивы. Она отказалась -- и ничто не могло поколебать ея рѣшенія. Безжизненное тѣло тріумвира она приказала передать тѣмъ жрецамъ, должность которыхъ состояла въ бальзимированіи египетскихъ царей. Потомъ она знакомъ подозвала одного изъ царедворцевъ, велѣла принести себѣ письменный приборъ и написала письмо слѣдующаго содержанія:
Клеопатра Египетская Каію Октавіану Римскому.
"Пишу эти строки у тѣла Марка Антонія, котораго ты побѣдилъ. Какъ рѣшилъ ты насчетъ меня? Чего мнѣ ждать -- вѣнца или цѣпей? Чѣмъ быть -- царицей или рабой".
Письмо она отдала царедворцу.
-- Спѣши съ этимъ къ римскому полководцу. Пока онъ будетъ читать, не спускай съ него глазъ, впейся взоромъ въ его черты, и передай мнѣ малѣйшее мановеніе его бровей, каждую его мысль со дна его души.
Царица осталась одна.