-- Потому-то и жалуюсь. Побѣду -- да! но съ смертельною раной въ груди!....
А что же Антоній?
Въ безпокойномъ снѣ разметался онъ на взбитыхъ подушкахъ своего ложа. Онъ грезилъ. Вокругъ него гудѣла дикая суматоха битвы. Вихри пурпуровой пыли взвивалась волнистымъ облакомъ. Кто-то скрытый въ этомъ облакѣ стремительно несся вдаль, непреоборимо увлекая за собою. Вдругъ облако потонуло въ морѣ. Антоній кинулся за нимъ. Волны шумно сомкнулись надъ его головой -- и онъ съ ужасомъ пробудился. Въ страхѣ привставъ съ ложа, онъ лишь мало по малу приходитъ въ себя. При блѣдномъ свѣтѣ ночника съ высокой бронзовой стойки, онъ узналъ Макробія, своего любимца, на стражѣ не подалеку отъ ложа, и подозвалъ его наклоненіемъ головы.
-- Что случилось? воскликнулъ онъ, и какъ будто вспомнивъ, что именно-случилось, прибавилъ:-- она дѣйствительно здѣсь?
-- Ты о богинѣ говоришь? спросилъ Макробій.
Тріумвиръ громко засмѣялся.
-- Стало быть о царицѣ египетской? продолжалъ тотъ.
-- О царицѣ и богинѣ! воскликнулъ Антоній:-- она въ самомъ дѣлѣ здѣсь?
-- Она явилась -- и немилость твоя миновала.
-- Да, перебилъ тріумвиръ,-- моя немилость... Суровъ я былъ съ вами? съ тобой тоже, Макро? онъ положилъ руку на плечо любимца.