-- Ах! Как можно было оставить короля одного?! Впустите нас, Фонтаж! -- обратилась она к первому камергеру кардинала.
Фонтаж отворил дверь в комнату умершего, и Анна Австрийская вошла.
Первое, что бросилось ей в глаза, была фигура Мазарини... Мрачны были его черты, только тонкие губы как будто злобно улыбались. Около него стоял Людовик XIV, сжав руки, в которых белела какая-то бумага. Лицо его было бледно, грудь судорожно поднималась, казалось, он не мог оторвать взгляд от покойного.
Поодаль в углублении окна стоял Кольбер.
-- Дорогой, милый сын, -- проговорила королева дрожащим голосом, -- будьте мужественны, не предавайтесь так чувству горести!.. У вас есть друг... ваша мать... которая постарается заменить вам умершего и с готовностью разделит с вами бремя государственных забот...
Взгляд, брошенный на нее сыном, заставил ее внезапно умолкнуть.
-- Справитесь ли вы еще, мадам, с вашим собственным бременем и не будет ли оно слишком тягостно для вашей совести? -- сурово сказал король.
Анна побледнела, она чувствовала, что вся кровь застыла в ее жилах.
-- Что же... вы хотите... этим сказать? -- с трудом проговорила она.
-- Прочтите эти строки!