Филипп и Анна молча последовали за маршалом.
Людовик XIV, окруженный своими кавалерами, стоял в той самой комнате, которую только что оставил герцог Орлеанский, и нетерпеливо разбрасывал хлыстиком карты и золотые монеты.
-- Простите, ваше величество, -- проговорил Филипп нетвердым голосом, -- ваш внезапный приезд лишил нас возможности с должным почтением...
Страшный удар кулаком по столу, от которого червонцы и карты разлетелись во все стороны, заставил герцога внезапно умолкнуть.
-- Вы смеете еще толковать о почтении! В Сен-Клу забыли, кажется, самые простые правила вежливости! Господа, -- обратился он к своей свите, -- оставьте нас одних!
-- Будьте так добры, герцогиня, объяснить мне, на каком основании вы изгнали из вашего общества девицу Лавальер, которая, как вам хорошо известно, пользуется нашим особенным расположением?
-- Я сделала это по требованию моего супруга.
-- Мы так и думали! Ну-с, месье, мы ждем вашего ответа.
Отчаяние, злоба и ревность вдохнули в Филиппа небывалое мужество, и он гордо ответил:
-- Я хочу, чтобы моя жена принадлежала только мне одному -- и на этом основании считал нужным удалить Лавальер!