-- Входите с вашим слугой. Спокойной ночи!
Сама Хада с лошадью пошла вперед и скрылась в глубине двора. Они прошли узкий коридор, потом слуга отворил дверь и указал им освещенную комнату. Комната освещалась металлическими лампами, висевшими на стенах. Прекрасные ковры покрывали стены, а стулья и постель были обиты шелковой материей, на полу также лежали чистые циновки. К ним скоро вышел старик с седой бородой, лысая голова которого была покрыта желтой гладкой шапкой. Длинный черный шелковый сюртук с широкими рукавами и широкая темно-синяя шаль, покрывавшая плечи, составляли его несложный костюм. С первого же взгляда Леопольд понял, что он у евреев.
-- Будьте благословенны во имя Божье, пусть Он явит свое милосердие к вашей беззащитной молодости! Это ваша комната, господин, а рядом -- для вашего слуги. Вы будете совершенно безопасны, пока находитесь под нашей защитой, кроме того, теперь вы можете также возвыситься, так как перед вами стоит Мозес Эбенезер, придворный еврей и поставщик его императорского величества. Если вы доверяетесь мне, то я могу вас определить на обыкновенную службу в самый почетный полк. Завтра к полудню вы скажите свое звание и покажите для доказательства свои бумаги.
-- Мое имя -- Леопольд фон Ведель, наследник Кремцова в Померании, я второй и младший сын Курта Веделя. Не сомневайтесь поэтому, в том, что моя мать щедро наградит вас за всю доброту, какую вы окажете мне. Открой ранец, Николас, и вынь бумаги, написанные матерью и господином фон Борком, герцогским начальником Штатгарта.
Юмниц достал документы.
Еврей взял запечатанный пергамент.
-- Хорошо, устраивайтесь поудобнее, благородный господин. Симон принесет вам ужин. Засните с мыслью о вашем Боге и отечестве, и завтра встанете человеком, желающем храбрыми делами загладить сделанную глупость, -- Он поднял настенный ковер и исчез за ним.
Леопольд сел на стул перед низким столом, положил голову на руки и предался глубоким и невеселым размышлениям.
Но они вскоре были прерваны Юмницем.
-- Да, господин, -- начал он удивленно, -- несмотря на все потери, вы все-таки дитя счастья и чудес, а иначе, после сегодняшнего дня, моя бедная голова навсегда бы отправилась к черту!