-- Дитя счастья? Я? -- Леопольд горько засмеялся.
-- Смейтесь сколько хотите. Я думаю, здесь гораздо лучше, чем убитому валяться в степи.
-- Это ложь, которую мне наплел подлец Оедо, чтобы потешиться над моей глупостью!
-- Нет, вовсе не ложь, господин. Эта черная женщина, спасшая нас, ездила сегодня вечером через холм к телам убитых и в это время заметила нас. Она сказала Оедо и...
-- И привела нас в западню? Будь проклята за это!
-- Вовсе она ничего такого и не думала. Без ее ведома собачий сын дон со своими товарищами обчистил нас так же, как вчера турки тех шестерых убитых. Если она не могла спасти ваши деньги, потому что вы сами неразумно проиграли их, то спасла большее -- вашу жизнь!
-- Верно, и я неблагодарный дурак! Кроме того, она за тысячу гульденов выкупила меня у мошенников. От кого узнал ты об этой женщине?
-- От поляка, который караулил лошадей. Он говорил, что дон и старуха -- испанцы. Царник видел их еще в Нидерландах. Старуха очень богата, кроме того, она страшная колдунья, никто не решается перейти ее дорогу, так что она сильнее целой шайки. Хада имеет вес у больших господ и может погубить, кого захочет. Если бы ваша голова не была занята горем, то вы увидели бы, с каким уважением к ней относятся все солдаты, и сами осознали бы, что нужно очень уважать старуху, чтобы спасти нас от гибели.
Леопольд старался слушать рассказ, но усталость брала свое, и он вовсе не был способен поддерживать разговор. Наконец явился еврейский слуга с большим серебряным подносом, на котором находились хлеб, холодная дичь, вода и вино. Нужда уравнивает людей, господин и слуга сели за один стол и принялись с жадностью уничтожать съестное.
После ужина усталость одолела их возбуждение, и они уснули крепким сном.