-- Ты говоришь, Леопольд, об Ирене?
-- О прекрасной испанке, о еврейке Саре Иоханаан, которая под именем Ирены погубила тебя, а под именем Хады дель Оеды -- герцога Эрнста Людвига.
И Леопольд рассказал Сидонии все, что ему было известно о Саре.
-- Поверь, -- прибавил он, -- что, если бы просветленной душе моего брата было позволено явиться к тебе, он предстал бы перед тобой не в образе безобразного призрака, а радостным, исполненным блаженства духом, потому что до последнего вздоха он страстно любил тебя.
-- Верю, и благодарю тебя, Леопольд! О, если бы ты не пренебрег мной и настолько полюбил меня, насколько ты любил и любишь Анну, я бросилась бы тебе на шею и ощутила бы в душе ту святую любовь, которую я чувствую теперь к тебе, моему утешителю! Я могла бы быть доброй!
-- Считаю тебя действительно способной на это, я потому именно стараюсь утешить тебя, как человек невинный в твоих преступлениях и нуждающийся в прощении Бога и твоем! Поэтому до последней минуты я не покину тебя, пусть все видят, что я уважаю и оправдываю тебя, несмотря даже на закон, слепо относящийся к праву.
-- Леопольд, -- со слезами и в то же время улыбаясь, ответила Сидония, -- помолись со мной и затем позволь мне отдохнуть час, склонив голову на твою грудь. Это будет последний и короткий сон перед вечным сном завтрашнего дня!
Он исполнил ее просьбу.
На другой день, в десять часов утра, Сидония Борк была казнена. К изумлению Штеттина, первый дворянин Померании лорд и имперский рыцарь фон Ведель в пышной одежде провел Сидонию до эшафота, сопровождаемый ее братом и десятью родственниками. Последний взгляд "рыжей ведьмы" с любовью был устремлен на Леопольда.
Когда народ молча разошелся, а глубоко потрясенный Леопольд отправился в гостиницу с тем, чтобы навсегда расстаться с Штеттином, -- одна женщина медленно выходила из города, направляясь к мосту. То была Сара Иоханаан.