Въ 1870 г. въ Парижѣ одинъ изъ остававшихся еще тогда въ живыхъ участниковъ того обѣда говорилъ мнѣ, что Альфредъ де-Мюссе и Жоржъ Зандъ сошлись что хорошо разсчитанному плану дѣловитаго Бюлоза. Онъ впередъ сказалъ друзьямъ своимъ: "Они будутъ сидѣть рядомъ; всѣ женщины обыкновенно влюбляются въ него, всѣ мужчины -- обязательно въ нее; они, естественно, полюбятъ другъ друга, и что за рукописи получить тогда журналъ!"
Онъ потиралъ руки.
Эти двѣ личности, сѣвшія рядомъ за этимъ столомъ, были въ высшей степени разнородны. Единственное сходство между ними заключалось развѣ въ ихъ литературной дѣятельности.
Ея существо было плодотворною, материнскою натурой. Душа ея была здорова, здорова даже въ своихъ революціонныхъ порывахъ, и обладала извѣстнымъ равновѣсіемъ богатыхъ силъ. Ея сонъ былъ хорошъ и она могла устраивать свою жизнь по своему усмотрѣнію; она была въ состояніи изъ года въ годъ работать цѣлыя ночи напролетъ и довольствоваться утреннимъ снохъ, который являлся по ея зову и отъ котораго она просыпалась подкрѣпленная. Въ настроеніи девятнадцатаго вѣка не прошло ни одной великой страсти, ни одной революціонной идеи, которой бы эта женщина не дала мѣста въ своей душѣ, и при этомъ она сохранила свою свѣжесть, внутреннее спокойствіе и самообладаніе. Она могла внимательно и терпѣливо писать по шести часовъ сряду; она до такой степени была способна сосредоточиваться въ самой себѣ, что среди разговора и смѣха цѣлаго общества могла записывать свои грезы и, вслѣдъ затѣмъ, принимая участіе въ жизни окружающихъ, она сидѣла, улыбающаяся и молчаливая, все схватывая и понимая, всасывая произносившіяся передъ ней слова, какъ губка впитываетъ въ себя водяныя капли.
А онъ? Онъ еще въ высшей степени обладалъ темпераментомъ художника. Его трудъ былъ лихорадоченъ, его сонъ тревоженъ, его влеченія и страсти необузданны. Когда онъ воспринималъ идею, онъ не обдумывалъ ее въ молчаніи, напоминавшемъ сфинкса, какъ она; нѣтъ, онъ трепеталъ, подавленный, "съ болѣе отуманенною головой, нежели пажъ, влюбленный въ фею", какъ значится въ его стихотвореніи Après une lecture. И когда онъ приступалъ къ исполненію, онъ всегда чувствовалъ поползновеніе отбросить перо; представленія тѣснились, искали выраженія, сердце начинало бѣшено биться, и самаго ничтожнаго искушенія со стороны окружающихъ, приглашенія на вечеръ съ друзьями и красивыми женщинами, предложенія участвовать въ пикникѣ, было достаточно, чтобъ заставить его бѣжать отъ работы.
Она "вязала" свои романы, онъ писалъ свои произведенія въ короткомъ, пламенномъ, блаженномъ экстазѣ, часто смѣнявшемся на слѣдующій день отвращеніемъ къ написанному. Онъ находилъ свой трудъ плохимъ и все же не могъ передѣлать его, потому что всегда смотрѣлъ на перо съ такою же непріязнью, съ какой галерный каторжникъ смотритъ на свое весло. Несмотря на всю свою юношескую самоувѣренность, онъ метался въ постоянныхъ мученіяхъ, и причиной ихъ было то, что въ его худощавомъ тѣлѣ былъ замкнутъ гигантъ-художникъ, чувствовавшій гораздо глубже и сильнѣе, жившій гораздо больше и быстрѣе, чѣмъ могло вынести человѣческое существо, въ которомъ онъ воплощался. Если, вслѣдствіе этого, поэтъ бросался во всевозможное распутство, то это, главнымъ образомъ, зависѣло отъ потребности заглушить внутреннее страданіе.
бъ тотъ моментъ, какъ онъ сидѣлъ у Бюлоза, двадцати двухлѣтній, изнѣженный сынъ благородныхъ родителей, жившій у нихъ, охраняемый заботливою любовью брата,-- онъ, этотъ ребенокъ, ничего не испытавшій въ жизни, кромѣ нѣсколькихъ любовныхъ приключеній, былъ полонъ опыта, недовѣрія, горечи и презрѣнія къ людямъ, какъ еслибъ ему было сорокъ лѣтъ, и тѣ пробѣлы, которые представлялъ его опытъ, онъ наполнялъ напускнымъ равнодушіемъ и цинизмомъ. Въ тотъ моментъ, какъ она сидѣла здѣсь, эта женщина съ княжескою и простонародною кровью въ жилахъ, правнука Морица Саксонскаго, двадцати восьми лѣтъ съ самымъ горькимъ прошлымъ, оторванная отъ семьи и родины, лишенная состоянія, пріютившаяся съ однимъ изъ своихъ дѣтей въ тѣсной парижской мансардѣ, не находя опоры ни въ одномъ родственникѣ мужскаго пола и тѣмъ самымъ поставленная въ необходимость искать родства по склонности,-- эта женщина, которая вела жизнь литературной богемы, выходила въ мужскомъ костюмѣ, носила мужское имя и, какъ мужчина, курила сигару среди мужчинъ, была въ глубинѣ души своей наивна, безстрастна, восторженна, добра и такъ воспріимчива ко всему новому, какъ будто бы она не испытала ничего особеннаго и никогда не была разочарована.
Онъ, столь стихійный въ своемъ искусствѣ, столь безцѣльный въ жизни, былъ, какъ умственная личность, во многихъ отношеніяхъ вульгаренъ, ограниченъ. Для насъ, мужчинъ, легко сдѣлаться таковыми. Какъ могъ бы онъ избѣжать этого, онъ, рожденный въ счастливыхъ обстоятельствахъ, вырасшій въ аристократическихъ кругахъ и потому рано научившійся бояться смѣха и уважать приличіе?
Она, напротивъ того, не имѣющая въ спеціально техническомъ отношеніи ничего революціоннаго, а слѣдовавшая въ своемъ искусствѣ ранѣе проложеннымъ путемъ, была, какъ умственная личность, почти чудомъ. У нея не было ограниченности, ее не стѣснялъ никакой предразсудокъ. Женщины, которыхъ судьба заставила соприкоснуться съ язвами общества и глядѣть прямо и смѣло въ глаза приговору этого послѣдняго, становятся иногда умственно свободными въ еще высшей степени, чѣмъ мужчины, потому именно, что эта свобода имъ дорого достается. Она смотрѣла на все оригинальнымъ и испытующимъ взоромъ, взвѣшивала каждую вещь въ рукѣ и придавала ей безошибочно то значеніе, котораго она заслуживала.
Онъ превосходилъ ее образованіемъ. Этотъ экзальтированный художникъ обладалъ неподкупнымъ мужскимъ умомъ, острымъ и упругимъ, какъ дамасскій клинокъ, разлагавшимъ каждую фразу, на которую онъ наталкивался.