Обманутый Жоржъ Зандъ, онъ болѣе и болѣе теряетъ охоту говорить объ обманѣ, а, вмѣстѣ съ тѣмъ, постепенно исчезаетъ и его напускная безчувственность. Въ его сочиненіяхъ, даже въ самомъ свойствѣ выбираемыхъ имъ сюжетовъ проглядываютъ личныя усилія поэта скинуть порочную маску и даже освободиться отъ притягательной силы порока. Первое крупное произведеніе, выполненное имъ по возвращеніи изъ Италіи и внушенное ему пребываніемъ въ Италіи, это драма Лорензаччіо. Отъ одного рода ведутъ свое происхожденіе Лоренцо Медичи и его кузенъ, звѣрски-жестокій и сладострастный герцогъ Флоренціи, Александръ. Лоренцо, по своимъ врожденнымъ свойствамъ, чистая и энергическая натура. Въ немъ рано возникаетъ рѣшеніе, по примѣру Брута, освободить міръ отъ тирана. Чтобы достичь своей цѣли, онъ принимаетъ видъ безсердечнаго развратника, дѣлается товарищемъ Александра, его орудіемъ, его совѣтникомъ относительно удовольствій и сводникомъ. Какъ Гамлетъ представлялся безумнымъ, такъ онъ взялъ на себя роль малодушнаго, жалкаго сластолюбца, чтобы обезпечить себѣ жертву и овладѣть ею. Но фальшивое одѣяніе, въ которое онъ облекаетъ свой истинный характеръ, пристало къ нему какъ Нессова рубашка; мало-по-малу онъ сдѣлался въ дѣйствительности почти совершенно такимъ, какимъ хотѣлъ только казаться; противъ воли онъ всосалъ испорченность, которую самъ помогалъ распространять въ придворной и городской атмосферѣ, онъ чувствуетъ отвращеніе къ самому себѣ, созерцая свою жизнь. Но все же онъ остается непонятымъ, ибо при всей своей низости и притворномъ безсильномъ малодушіи онъ неизмѣнно преслѣдуетъ свой планъ: въ удобный моментъ умертвить Александра и учредить республику.
Его снѣдаетъ презрѣніе къ людямъ: онъ презираетъ герцога за его развращенность и кровожадность; народъ -- за то, что онъ позволяетъ такому государю управлять собой и разрѣшаетъ ему самому, слугѣ государя, ходить по улицамъ Флоренціи въ полной неприкосновенности и безнаказанности; наконецъ, республиканцевъ -- за то, что у нихъ нѣтъ ни энергіи, ни политической проницательности. Лоренцо, наконецъ, сбрасываетъ свою личину, судитъ и караетъ, какъ ангелъ мести.
Политическій пессимизмъ Мюссе обнаруживается въ томъ, что слѣдуетъ за этимъ: единственною наградой за подвигъ Лорензаччіо является то, что онъ падаетъ отъ руки убійцы, желающаго повысить цѣпу, назначенную за его голову; республиканскіе вожди Флоренціи слишкомъ тупы и непрактичны, само населеніе слишкомъ глубоко пало, оно спокойно подчиняется первому тирану, нападающему на него врасплохъ. Просвѣчивающее здѣсь презрѣніе къ республиканцамъ, конечно, можно отчасти приписать впечатлѣніямъ 1830 г. Мюссе самъ былъ однажды свидѣтелемъ революціи, которая, направляясь къ республикѣ, вошла въ монархическое русло. Однако же, въ его пьесѣ республиканцы освѣщены менѣе благопріятно, нежели они того заслуживаютъ. Въ несправедливости Мюссе относительно этого пункта сказывается личное настроеніе, не находящее себѣ объясненія въ самой пьесѣ. Но для него важнѣе всего было представить характеръ Лоренцо съ благороднымъ обликомъ подъ отталкивающею маской безчувственности. Лоренцо хранитъ въ душѣ идеальный элементъ, котораго онъ не стыдится; онъ стремится къ возвышеннымъ цѣлямъ, онъ вѣритъ въ примирительную силу подвига. То, что очищаетъ его передъ смертью, не случайность, подобно чистому поцѣлую Ролла, а поступокъ, носившійся передъ нимъ въ теченіе всей его юности.
Въ Le chandelier мы снова находимся въ очень испорченномъ обществѣ, но на этомъ фонѣ выдѣляется въ качествѣ главнаго дѣйствующаго лица молодой писецъ Фортуніо, съ его глубокою, безграничною любовью къ Жакелинѣ. Она и ея любовникъ пользуются имъ для свопъ низкихъ цѣлей; онъ долженъ служить щитомъ и ширмой ихъ грязныхъ любовнымъ отношеніямъ; онъ понимаетъ ихъ игру и любитъ; тѣмъ не менѣе, онъ даже вполнѣ готовъ отправиться на вѣрную смерть, чтобъ прикрыть отвратительный союзъ своей возлюбленной съ другимъ. Этотъ пажъ обладаетъ рѣшимостью и мужествомъ героя, и чистота его натуры производитъ такое сильное дѣйствіе, что трогаетъ и подкупаетъ Жакелину и даже побуждаетъ ее отвернуться отъ Клавароша и обратитъ взоры на него. Онъ идеалъ юнаго любовника.
Октавъ въ Les caprices de Marianne легкомысленный и во многихъ отношеніяхъ испорченный юноша, неспособный къ серьезной любви, полагающій, что для того, чтобы завоевать сердце женщины, не отбитъ употребить даже столько времени, сколько ему нужно, чтобъ распечатать бутылку южнаго вина; но у него есть чувство, въ которомъ онъ является отрочески наивнымъ и вѣрующимъ, и это чувство -- дружба; онъ такъ безусловно любитъ своего друга, юнаго Деліо, что готовъ умереть за него или отомстить за его смерть, итакъ ему преданъ, что съ презрѣніемъ отвергаетъ благоволеніе дамы, которой тщетно поклоняется Деліо. Относясь къ женщинамъ скептически, Октавъ безраздѣльно отдается дружбѣ: онъ идеалъ друга. Контрастъ ему представляетъ Деліо,; въ которомъ Мюссе, раздвоившій въ этой драмѣ свою собственную личность, изображаетъ другую сторону своего характера. Деліо -- молодой любовникъ, любовь котораго вся благоговѣйное томленіе, желаніе, настолько тоскливое при всей своей пламенности, что, не находя, ему удовлетворенія, онъ какъ бы призываетъ смерть. Ореолъ шекспировскаго романтизма окружаетъ его голову; его рѣчь -- музыка, его мечты -- поэзія. Онъ изображаетъ себя въ слѣдующихъ словахъ: е У меня нѣтъ душевнаго спокойствія и тихой безпечности, дѣлающихъ жизнь зеркаломъ, въ которомъ всѣ предметы показываются лишь на одинъ мигъ и снова исчезаютъ. Долги тяготятъ мою совѣсть. Любовь, изъ которой другіе дѣлаютъ себѣ забаву, приводитъ въ смятеніе все мое существо".
По этимъ мужскимъ образамъ можно видѣть, насколько Мюссе созрѣлъ, какъ поэтъ. Онъ не стремится болѣе къ исключительному изображенію кипучихъ влеченій молодости или дикой игры страстей со всѣми ихъ послѣдствіями -- ложью, обманомъ и насиліемъ; онъ долго, съ особеннымъ предпочтеніемъ останавливается на невинномъ, глубокомъ чувствѣ, грѣховномъ лишь вслѣдствіе внѣшнихъ обстоятельствъ,-- на любви, истой въ ея сущности и преступной лишь по причинѣ разрыва съ общественнымъ порядкомъ, на дружбѣ, внутренняя суть которой есть героическое самопожертвованіе, даже въ томъ случаѣ, когда она выступаетъ въ гнусной формѣ сводническаго краснорѣчія,-- словомъ, на дружбѣ и любви во всей ихъ чистотѣ, на жизненныхъ силахъ, обыкновенно называемыхъ идеальными. И но мѣрѣ того, какъ у Мюссе все болѣе и болѣе очищается мужской типъ, то же самое постепенно происходитъ и съ женскимъ типомъ. Сначала его женскіе образы колебались между Дадилой и Евой. Но возрастающее въ немъ влеченіе іъ изображенію духовной красоты и нравственной чистоты приводитъ его къ болѣе и болѣе выдающейся идеализаціи и женскихъ типовъ. Знаменательно уже то, что женскій образъ, выведенный имъ непосредственно послѣ окончательнаго разрыва съ Жоржъ Зандъ (1835 г.),-- образъ, которому она отчасти послужила моделью, Madame Pierson въ Confessions d'un enfant du sièce, представляетъ чрезвычайно идеализированную передачу характера оригинала. Его повѣсти, изъ которыхъ, по крайней мѣрѣ, три: Emmeline, Frédéric et Benerette и Le füs du Titien принадлежатъ къ лучшимъ, если онѣ не самыя лучшія, которыя можетъ предъявить наше столѣтіе, выдаютъ все явственнѣе стремленіе поэта къ идеализаціи и прославленію любви, а черезъ нее и женскихъ характеровъ. Онъ беретъ, напр., физіономію той или другой знакомой ему маленькой гризетки, добродушнаго, легкомысленнаго, даже вѣтренаго веселаго созданія; онъ надѣляетъ этотъ образъ дѣвственною прелестью, давно имъ утраченною, и воспроизводитъ изъ него Madame Pinson, или же создаетъ молодую женщину, преисполненную такой душевной глубины, такой наивности во всѣхъ ея ошибкахъ и проступкахъ, выражающуюся такъ правдиво и съ такою нѣжностью чувства, умирающую такъ просто, какъ та Беперетта, послѣднее письмо которой мало кто читалъ безъ слезъ. Для него, какъ для эротика, любовь такая неограниченная сила, что онъ подчиняетъ ей даже искусство. Любить и быть любимымъ подъ конецъ получаетъ въ его глазахъ настолько большее значеніе, чѣмъ быть художникомъ, что, по его представленію идеала, искусство, въ сущности, должно бы быть посвящено и исключительно предназначено одному единственному лицу: единой возлюбленной. Въ повѣсти Сынъ Тиціана герой, даровитая художественная натура, встрѣчаетъ преграду на пути распутства въ любви къ великодушной женщинѣ; онъ доказываетъ свою благодарность тѣмъ, что хочетъ нарисовать одну единственную картину, для которой собираетъ всѣ свои силы и которая одна должна перенести его имя въ потомство,-- портретъ возлюбленной. Въ честь ея онъ пишетъ сонетъ, въ которомъ превозноситъ красоту и чистоту души своей избранницы, высказываетъ, почему онъ никогда не прославитъ другой женщины своею кистью, и объявляетъ, что какъ ни прекрасно ея изображеніе, все же оно не можетъ сравниться съ однимъ единственнымъ поцѣлуемъ оригинала. Но изъ всѣхъ повѣстей Мюссе, конечно Emmeline, самая изящная. Это маленькій разсказъ, основой которому послужили первыя, болѣе благородныя, хотя кратковременныя любовныя отношенія, пережитыя Мюссе послѣ разрыва съ Жоржъ Зандъ и сходныя во всемъ существенномъ съ отношеніями въ повѣсти: молодой человѣкъ страстно влюбляется въ молодую замужнюю даму, привлекательный характеръ которой нарисованъ самыми нѣжными красками, на основаніи самаго тщательнаго наблюденія природы; только самые благоуханные женскіе образы Тургенева даютъ въ новѣйшей литературѣ понятіе о подобномъ дарованіи, но они болѣе духовны, не такъ реальны, художникъ смотритъ на нихъ болѣе влюбленнымъ взоромъ и изображаетъ съ меньшею художественною смѣлостью. Онъ долго слѣдитъ за нею, безъ надежды пробудить въ ней участіе къ себѣ, но, наконецъ, пріобрѣтаетъ ея взаимность, и она ему отдается. Внезапно они разстаются навѣки, потому что она слишкомъ правдива, чтобъ обманывать своего мужа, а онъ слишкомъ деликатенъ, чтобы не удалиться при подобныхъ обстоятельствахъ. Въ этой повѣсти встрѣчается стихотвореніе, которое молодой любовникъ даетъ прочесть своей дамѣ и которое мнѣ кажется лучшимъ цвѣткомъ въ эротикѣ Мюссе изъ втораго періода его стихотворной дѣятельности. Оно говоритъ языкомъ идеальнаго чувства. Это -- знаменитое стихотвореніе Si je vous disais, pourtant, que je vous aime. Альфредъ де-Мюссе едва ли напісалъ болѣе прочувствованную строфу, нежели слѣдующая: J'aime, et je sais répondre avec indifférence;
J'aime, et rien ne le dit, j'aime, et seul je le sais;
Et mon secret m'est cher et chère ma souffrance;
Et j'ai fait le serment d'aimer sans espérance,
Mais non pas sans bonheur -- je vous vois, c'est assez.