Одновременно съ этими прелестными повѣстями, написанными какъ бы на цвѣточныхъ лепесткахъ, Мюссе издаетъ нѣсколько маленькихъ драмъ; въ однѣхъ онъ представляетъ любовь суровою, ужасною силой, съ которой невозможно шутить, огнемъ, съ которымъ непозволительно играть, электрическою искрой, которая убиваетъ; въ другихъ же его остроуміе и свѣтскій тонъ блестятъ въ ткани стиля, полной глубокаго, искренняго чувства {Его путешествіе въ Италію съ Жоржъ Зандъ продолжалось съ осени 1833 г. до апрѣля 1834 г. Онъ написалъ въ этомъ году: On ne badine pas avec l'amour и Lorenzaccio; 1635 г. Barberine (почти самая незначительная его драма), Chandelier, Confessions d'un enfant du siècle и La nuit de; 1836 r. Emmeline и Il ne faut jurer de rien; 1837 г. Un caprice,Les deux maîtresses и Frédéric et Be nerette; 1888 r. Le fils du Titien. Il faut qu'une porte soit ouverte ou fermée написана въ 1845 г., Bettine въ 1851 г., Carmosine въ 1852 г.}. Изъ этихъ драмъ Un caprice самая законченная и отличающаяся наиболѣе кипучимъ діалогомъ. Ни въ одной комедіи, ни въ одномъ провербѣ Мюссе не проявилъ такого совершенства внѣшней и внутренней формы, и названіе caprice находится по праву между заглавіями произведеній, вырѣзанныхъ на его надгробномъ памятникѣ на кладбищѣ Père Lachaise. Въ этой пьесѣ непостоянная эротическая прихоть, влюбленность минуты преклоняется передъ властью брака. Мужчина здѣсь легкомысленъ и не внушаетъ довѣрія; у обѣихъ женщинъ, преданныхъ другъ другу, горячее сердце и одна изъ нихъ обладаетъ, кромѣ того, очаровательною, аристократическою силой ума. Madame de Léry парижанка. Никто не рисовалъ этого типа съ такою оригинальностью, какъ Мюссе; здѣсь онъ былъ на высотѣ своего таланта. Вполнѣ свѣтская дама, но, въ то же время, вполнѣ женщина. Этотъ образъ прекрасенъ тѣмъ, что изъ-за высшей утонченности салонной жизни въ немъ проглядываетъ неподдѣльная, свѣжая, правдивая естественность,-- естественность, вопреки всему блистающему и сверкающему остроумію и слишкомъ раннему и отчасти пресыщенному жизнью опыту,-- естественность даже въ притворствѣ, естественность даже въ маленькой комедіи; Madame de Léry, какъ женщина, въ достаточной степени актриса, чтобъ играть роль. "Ахъ,-- говоритъ Гёте въ одномъ изъ своихъ писемъ,-- какъ вѣрно то, что нѣтъ ничего столь замѣчательнаго, какъ естественное, ничего столь великаго, какъ естественное, ничего столь прекраснаго, какъ естественное, и ничего и т. д., и т. д., и т. д., какъ естественное!" Парижанка Мюссе сохранила естественность среди искусственности самоувѣреннаго и заносчиваго общественнаго тона. Un caprice имѣетъ нравственную идею. Но, между тѣмъ какъ многіе поэты изображаютъ любовь чѣмъ-то твердымъ, какъ камень, крѣпкимъ и прочнымъ, чѣмъ-то такимъ, что можно схватить, положить на многіе годы и во всякое время найти въ прежнемъ состояніи, для Мюссе, даже когда онъ является наиболѣе нравственнымъ, она всегда лишь самая тонкая и самая сильная, но вслѣдствіе этого и самая неуловимая эссенція жизни. Она можетъ умертвить, пока сохраняетъ всю свою мощь, но она можетъ и испариться.

Въ своихъ послѣднихъ драмахъ Мюссе преимущественно прославлялъ преданность и чистоту характера женщины,-- добродѣтели, въ которыя онъ вѣрилъ, хотя самъ не могъ ихъ найти. Уже въ Barberine онъ по древнему сказанію, нарисовалъ идеалъ вѣрной супруги въ стилѣ шекспировской Имогены, но пьеса была неинтересна. Онъ закончилъ свою драматическую дѣятельность двумя превосходными, чудесными женскими образами. Въ маленькомъ шедеврѣ Bettine онъ, какъ бы играя, легко и въ совершенствѣ разрѣшилъ одну изъ труднѣйшихъ задачъ характеристики. Беттина появляется, и едва она произнесла три или четыре фразы, какъ мы уже чувствуемъ, что передъ нами сильная, смѣлая женская натура съ глубокими чувствами и высокими мыслями, и даже болѣе того: геній, художница, тріумфаторша, привыкшая сознавать свое умственное превосходство надъ окружающими и не обращать вниманія на мелочныя приличія. Это день ея свадьбы. Она съ пѣніемъ выступаетъ на сцену, комнату, гдѣ ждетъ нотаріусъ, идетъ прямо къ нему и, къ его изумленію, обращается къ нему на "ты": "Ахъ, ты здѣсь, нотаріусъ? Милый нотаріусъ, милый другъ, твои бумаги съ тобой?" Его оффиціальное достоинство такъ мало для нея значитъ, что она, не задумываясь, выказываетъ передъ нимъ свои радостныя ощущенія, внушаемыя ей мыслью о свадьбѣ. Веселость и добродушіе ея натуры льются черезъ край при самомъ ничтожномъ поводѣ. Она не остроумна, какъ свѣтская дама, но непринужденна, великодушна, искренна, какъ истинная художница, и неподдѣльная человѣчность ея природы еще прекраснѣе выдѣляется на фонѣ нравственной распущенности, представляемой ея холоднымъ, притязательнымъ женихомъ. Прекрасная маленькая драма Кармозина, въ основу которой положена одна изъ новеллъ Бокаччіо, доказываетъ, что самая сильная и пламенная любовь и обожаніе, разлученныя отъ своего предмета внѣшними обстоятельствами, могутъ быть исцѣлены великодушною добротой и заботливостью. Кармозина -- простая мѣщанка, любящая короля Педро Аррагонскаго безнадежною, пожирающею страстью; ради этого чувства она отказывается отдать руку своему преданному, огорченному поклоннику Педрилло; она рѣшается молчать и умереть. Но товарищъ ея дѣтскихъ игръ, пѣвецъ Минуччіо, изъ состраданія къ ней, выдаетъ королю я королевѣ ея любовь; и, ничуть не разгнѣванная, королева идетъ къ ней и, стараясь быть неузнанной, постепенно утоляетъ мученія КарМ08ины сестринскими и царственными словами, объясняя ей, что такая глубокая и великая любовь слишкомъ прекрасна, чтобы вырвать ее изъ сердца. Королева сама приметъ ее въ число своихъ статсъ-дамъ и тѣмъ предоставитъ ей случай видѣть короля ежедневно, ибо любовь, возносящая душу къ возвышенному, очищаетъ васъ. "Я сама научу тебя, Кармозина,-- говоритъ она,-- что можно любить, не страдая, если любишь, не краснѣя; только стыдъ и угрызенія совѣсти причиняютъ огорченіе; печаль удѣлъ виновныхъ, а твои мысли, конечно, не преступны". Затѣмъ приходитъ король подъ предлогомъ навѣстить ея отца и говоритъ ей въ присутствіи королевы:

-- Такъ это вы, прелестная донна, какъ мы слышали, больны и въ опасности? По вашему лицу этого нельзя подумать... Вы дрожите, какъ мнѣ кажется, вы боитесь меня?

-- Нѣтъ, государь.

-- Такъ дайте мнѣ вашу руку. Что значитъ это, мое прекрасное дитя? Вы, юная, созданная для того, чтобъ радовать сердца другихъ, вы такъ поддаетесь страданіямъ? Мы просимъ васъ изъ любви къ намъ ободриться и постараться поскорѣе выздоровѣть.

-- Государь, силы мои слишкомъ ничтожны, чтобы вынести чрезмѣрную муку, и въ этомъ причина моихъ страданій. Такъ какъ вы могли пожалѣть меня, то, быть можетъ, Богъ избавитъ меня отъ нихъ.

-- Прекрасная Кармозина, я буду говорить съ вами какъ король и какъ вашъ другъ. Великая любовь, которую вы къ намъ питаете, необычайно возвысила васъ въ нашихъ глазахъ, и почесть, которую мы хотѣли оказать вамъ въ награду за нее, состоитъ въ томъ, что мы сами представимъ вамъ супруга, нами избраннаго для васъ, и будемъ просить васъ принять его. И потому мы назначаемъ себя вашимъ рыцаремъ, на нашихъ турнирахъ будемъ носить вашъ девизъ и ваши цвѣта, и за это попросимъ у васъ лишь одного поцѣлуя.

Королева къ Кармозинѣ:

-- Согласись, дитя мое, я не ревнива.

-- Государь, королева отвѣтила за меня.