Не отличаясь большимъ прилежаніемъ въ школѣ, ребенокъ едва научился читать, какъ съ жаромъ принялся за историческія сочиненія и въ особенности за путешествія. Такимъ образомъ, его страстному стремленію на востокъ было положено начало еще въ самомъ раннемъ дѣтствѣ. Онъ самъ говоритъ, что но имѣя еще и 10 лѣтъ отъ роду, онъ прочелъ болѣе десятка большихъ книгъ о Турціи, кромѣ того, нѣсколько путешествій и арабскія сказки. Излюбленнымъ романомъ мальчика былъ "Зелуко", Джона Мура, герой котораго, вслѣдствіе дурного воспитанія, полученнаго отъ матери, и послѣ смерти отца, предается всевозможнѣйшимъ прихотямъ своей фантазіи, а характеръ ого, въ концѣ концовъ, становится "такъ-же легко воспламенимъ, какъ ружейный порохъ". Ребенокъ видѣлъ себя, какъ въ зеркалѣ, въ этомъ героѣ романа, напоминающемъ Вилльяма Лоуэлля. Между особенностями, игравшими впослѣдствіи рѣшающую роль въ жизни поэта, страстное влеченіе къ женщинамъ уже началось съ самаго ранняго дѣтства. Всего еще пяти лѣтъ отъ роду, онъ до такой степени влюбился въ маленькую дѣвочку Марію Дёфъ, что былъ какъ громомъ пораженъ, когда однажды, одиннадцать лѣтъ спустя, услыхалъ объ ея замужествѣ.
Къ гордости, страстности, меланхоліи и фантастической жаждѣ путешествій присоединилась еще очень важная характеристическая черта -- пламенная любовь къ истинѣ, наивная правдивость, сказавшаяся еще въ дѣтствѣ того, кому выпало на долю бороться съ общественнымъ лицемѣріемъ въ Европѣ. Его склонность противорѣчить была только одною изъ формъ его любви къ истинѣ. Слѣдующій анекдотъ изъ его дѣтства доказываетъ, какъ горячо онъ любилъ правду. Разъ нянька взяла его въ театръ на "Укрощеніе строптивой" Шекспира, и когда актеры дошли до той сцены, гдѣ Катарина говоритъ: "Это мѣсяцъ", а Петручіо, чтобы укротить ее, возражаетъ: "Э! Да какъ же ты завираешься, это -- солнышко красное", мальчикъ, возмущенный неправдою, вскочилъ съ мѣста и крикнулъ актеру: "А я говорю вамъ, милостивый государь, что это -- мѣсяцъ".
Когда Джорджу минуло десять лѣтъ, умеръ его дѣдъ. Первымъ движеніемъ мальчика было бѣжать къ матери и спросить ее, не замѣтила-ли она въ немъ какой нибудь перемѣны, такъ какъ онъ теперь сталъ лордомъ. Когда на другой день въ школѣ перекликали учениковъ и къ его имени, къ общему удовольствію товарищей, былъ прибавленъ титулъ dominus, онъ до того былъ растроганъ, что залился слезами и не могъ произнести обычнаго adsum.
Осенью 1798 года миссисъ Байронъ отправилась съ своимъ маленькимъ сыномъ въ Ньюстедъ. Когда они подъѣхали къ шоссейной заставѣ Ньюстеда, миссисъ Байронъ, дѣлая видъ, будто не знаетъ мѣстности, спросила женщину, подымавшую шлагбаумъ, кому принадлежатъ паркъ и замокъ. Женщина сказала, что послѣдній владѣлецъ аббатства умеръ нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ,-- "А кто же его наслѣдникъ?" спросила она внѣ себя отъ радости.-- "Да, должно быть, тотъ мальчуганъ, который животъ въ Эбердинѣ".
Тогда нянька, у которой сидѣлъ на колѣняхъ маленькій Байронъ, не могла сдержать себя отъ радости и торжественно воскликнула: "Вотъ онъ, вотъ онъ, и да благословитъ его Господь Богъ"!
Въ 1801 году, мальчика отдали въ школу въ Гарроу (Harrou), одну изъ англійскихъ національныхъ школъ, которыя такъ жаловала высшая аристократія. Преподаваніе греческаго и латинскаго яз. отличалось и сухостью, и педантизмомъ и не имѣло особеннаго дѣйствія на Байрона, который обыкновенно находился въ крайне натянутыхъ отношеніяхъ съ своими учителями, заводя самую романическую дружбу съ своими товарищами: "Моя школьная дружба", говоритъ онъ въ своемъ дневникѣ 1821 года, "была формальной страстью, ибо я всегда былъ очень неспокоенъ". Онъ всегда былъ великодушнымъ другомъ и защитникомъ слабыхъ. Когда однажды на Пиля, впослѣдствіи министра, напалъ одинъ изъ взрослыхъ товарищей и началъ его немилосердно колотить, Байронъ прорвалъ расходившагося бойца просьбою удѣлить ему половину ударовъ, назначенныхъ его товарищу. Когда одинъ изъ младшихъ учителей обжогъ раскаленнымъ желѣзомъ руку маленькому лорду Горту за то, что тотъ плохо поджарилъ ему хлѣбъ, и мальчикъ, когда дѣло дошло до разбирательства, наотрѣзъ отказался назвать имя виновнаго, то Байронъ пригласилъ его жить вмѣстѣ съ собою въ одной комнатѣ, обѣщая, что впредь ему некого будетъ бояться. "Я сталъ подъ его защиту", говоритъ лордъ Гортъ (см. Мемуары графини Гвитчіоли (Guiccioli), и былъ крайне счастливъ, что пріобрѣлъ такого добраго и великодушнаго начальника, который постоянно дарилъ мнѣ пирожки и всякія лакомства и снисходительно переносилъ всѣ мои ошибки..." Въ своихъ "Часахъ Досуга" Байронъ вспоминаетъ о школьной жизни въ прекрасныхъ стихахъ, обращенныхъ къ своему любимому товарищу, герцогу Дорсету.
Когда Байронъ пріѣзжалъ на праздники домой, мать накидывалась на него со всею своею раздражительностью, но знавшею никакихъ предѣловъ; но вмѣсто того, чтобы трепетать отъ страха, онъ частенько не могъ удержаться отъ смѣху, видя эту слабость маленькой толстой женщины. Мало того, что она въ припадкѣ бѣшенства колотила всякую посуду, она иногда обращала своего сына въ бѣгство, преслѣдуя его со щипцами или ножемъ въ рукахъ {Д'Израэли, нынѣшній премьеръ-министръ, весьма живо и правдоподобно изобразилъ въ своемъ романѣ "Венеція" эти отношенія между матерью и сыномъ.}.
Вообразите себѣ, послѣ одной изъ подобныхъ сценъ, появленіе молодой бѣлокурой дѣвушки, однимъ взглядомъ усмирявшей упрямаго мальчика, и вамъ представится живая картина, вѣроятно, не разъ происходившая въ замкѣ Аннеслей, въ семействѣ Чэвортсъ (предокъ этой семьи былъ убитъ на дуэли дѣдушкой Байрона Вилльямомъ), когда мать и сынъ гостили въ немъ, а юная миссъ Мэри Анна Чэвортсъ хоть на мгновенье останавливала свои глаза на Джорджѣ. Ей было семнадцать лѣтъ, ему пятнадцать. Онъ страстно любилъ ее и ревновалъ. На балахъ, гдѣ она блистала, ему, по принимавшему участія въ танцахъ, вслѣдствіе своей хромоты, приходилось съ болью въ сердцѣ смотрѣть, какъ ея станъ обвивали чужія руки. Наконецъ, въ одинъ прекрасный вечеръ, ему удалось услыхать, какъ, разговаривая съ горничной, намекнувшей ей о Байронѣ и его видахъ на нее, она отвѣтила: "Неужели ты думаешь, что меня интересуетъ этотъ хромой мальчишка?" Онъ проглотилъ обиду и ретировался. Тридцать лѣтъ спустя, обливаясь слезами, написалъ онъ въ виллѣ Діодати, на Женевскомъ озерѣ; свое стихотвореніе "Сонъ", которое говорить объ этой любви и служитъ доказательствомъ, какъ близко къ сердцу принялъ онъ это юношеское разочарованіе {Крайне интересно, какъ мать, дни года послѣ того, какъ Байронъ уже оставилъ всякую надежду, сообщила ему о томъ, что миссъ Чэвортсъ выходитъ замужъ. Они получила извѣстіе какъ разъ къ то время, когда у нея были гости. "Байронъ! сказала они сыну: у меня есть для тебя новость!" -- Что такое?-- "Достань себѣ платокъ, онъ тебѣ понадобится".-- Байронъ сдѣлалъ, что было ему приказано. Когда затѣмъ мать сообщила ему, что миссъ Чэвортсъ вышла замужъ, онъ быстро сунулъ платокъ въ карманъ и съ искуснымъ равнодушіемъ и холодностью сказалъ: "Только-то?" въ то время, какъ лицо его страшно поблѣднѣло. На замѣчаніе матери, что это извѣстіе, какъ они полагала, причинитъ ему страшное горе, онъ ничего не отвѣчалъ и заговорилъ совсѣмъ о другомъ. Чѣмъ меньше находилъ онъ въ своей матери друга, съ которымъ могъ бы отвести душу, тѣмъ большую испытывалъ онъ необходимость повѣрять свои чувства и заботы бумагѣ.}.
Отношенія между матерью и сыномъ становились тѣмъ болѣе неестественными, чѣмъ съ большимъ спокойствіемъ и насмѣшкою относился Байронъ къ припадкамъ бѣшенства своей матери. Дѣло дошло до того, что однажды вечеромъ они оба отправились въ аптеку съ просьбой отпустить безвредной микстуры, если кто-нибудь изъ нихъ спроситъ себѣ яду. Угрожали-ли они другъ другу самоубійствомъ? Съ горькимъ юморомъ говорить молодой Байронъ въ своихъ письмахъ о прогулкахъ, благодаря которымъ онъ нерѣдко избѣгалъ домашнихъ сценъ и о которыхъ онъ ни слова не говорилъ изъ страха, по его выраженію, "передъ обычными материнскими буйными завываніями".
Въ 1805 году Байронъ поступилъ въ Кэмбриджскій университетъ, гдѣ проводилъ свое время не столько въ занятіяхъ университетскими науками, сколько въ тѣлесныхъ упражненіяхъ, которымъ онъ еще съ дѣтскихъ лѣтъ отдался съ особеннымъ жаромъ, чтобы какъ нибудь загладить свой физическій недостатокъ, ѣзда верхомъ, плаванье, нырянье, стрѣльба, боксъ, игра въ крокетъ и попойки -- вотъ искусства, которыя онъ считалъ своимъ священнымъ долгомъ изучить во всей полнотѣ. Въ немъ уже началъ немного проглядывать денди. Изъ одного мальчишескаго хвастовства ходилъ онъ обыкновенно гулять въ сопровожденіи хорошенькой дѣвушки, которую одѣвалъ пажемъ и выдавалъ за своего младшаго брата {Гордона.}; разъ даже онъ дошелъ до того, что подъ этимъ именемъ представилъ ее одной незнакомой дамѣ на водахъ въ Брайтонѣ.