Уже давно занимался Байронъ выработкою характера Тассо. Бѣглое сравненіе между гетевскимъ "Тассо" и байроновскимъ произведеніемъ "Жалоба Тасса" показываетъ, съ какою страстью байроновская фантазія гонялась за изображеніемъ безнадежныхъ страданій. Гёте представляетъ "Тассо" пылкимъ юношей, влюбленнымъ поэтомъ, вводитъ его при феррарскомъ дворѣ въ кругъ красивыхъ женщинъ, гдѣ онъ, счастливый несчастливецъ, возбуждаетъ удивленіе и подвергается оскорбленіямъ. Байронъ рисуетъ Тассо одинокимъ, разбитымъ, разлученнымъ съ міромъ, заключеннымъ въ домъ сумасшедшихъ, будучи вполнѣ здоровъ, жертвою варварства своего прежняго благодѣтеля:
Не думалъ я, бродя съ уединеньи,
Что рокъ судилъ окончить въ заточеніи
Мнѣ дни свои съ сообществъ людей
Больныхъ умомъ и мрачныхъ палачей.
Когда-бъ мой умъ лишонъ былъ всякой силы,
Вполнѣ своей онъ стоилъ-бы могилы;
Но кто меня въ конвульсіяхъ видалъ?
Кто бредъ и смѣхъ безумный мой слыхалъ?
Тоска пловца на берегѣ пустынномъ