И тѣмъ не менѣе вездѣ, гдѣ у него изображена чувственная жизнь, она изображается въ освѣщеніи непривлекательномъ. Въ "Императорѣ и галилеянинѣ" она почти омерзительна.

Первое время любовнаго сожитія Альмерса и Риты вызываетъ отвращеніе. Если женщина горда, она отклоняетъ мужскія объятія, какъ это дѣлаетъ Гедда въ отношеніи Левборга. Если, наоборотъ, мужчина благороденъ и занять умственной работой, онъ не способенъ къ половой жизни, и женщина напрасно по немъ томится, какъ напр. Ребекка по Росмерсѣ, Рита по Альмерсѣ и Ирена по Рубеккѣ въ продолженіе многихъ лѣтъ. Пуританизмъ не вытекаетъ здѣсь изъ существа личности, но является отчасти признакомъ атавизма, отчасти условностей. Тамъ, гдѣ женщина, чтобы нравиться, прибѣгаетъ къ такимъ вульгарнымъ пріемамъ, какъ распусканіе волосъ, красный свѣтъ отъ лампы, шампанское на столѣ ("Маленкій Эйольфъ"), тамъ сенсуализмъ изображенъ въ омерзительномъ видѣ, на столько же почти, какъ отношеніе Пеера Гюнта къ зеленой вѣдьмѣ или Анитрѣ.

Тамъ, гдѣ -- въ позднѣйшихъ драмахъ -- фигурируютъ лица съ жаждой жизни, они вездѣ простаки, какъ г-жа Вильтонъ въ Боркманѣ и охотникъ на медвѣдей Ульфхеймъ въ "Эпилогѣ". Вотъ тотъ штемпель убожества, который истинно протестантская Норвегія наложила на чело своего поэта.

Моделью для Пеера Гюнта служили многіе, между прочимъ, одинъ молодой датчанинъ, котораго Ибсенъ часто встрѣчалъ въ Италіи, аффектированный фантазеръ и чрезвычайно хвастливый. Онъ разсказывалъ молодымъ итальянскимь дѣвушкамъ на Капри, что его отецъ (инспекторъ школы) былъ близкимъ другомъ короля Даніи и самъ онъ очень знатный господинъ, почему онъ иногда носилъ костюмъ изъ бѣлаго атласа. Онъ воображалъ себя поэтомъ, но чтобы получить поэтическое вдохновеніе, долженъ былъ, какъ ему казалось, посѣщать неизвѣстныя, дикія страны. Поэтому онъ ѣздилъ на критскія горы, чтобы писать тамъ трагедію, но вернулся съ недодѣланной работой; въ горахъ онъ могъ только чувствовать себя трагически и жить въ постоянномъ самообманѣ. Онъ умеръ вблизи Ибсена въ Римѣ. Многія черты его характера перешли въ Пеера Гюнта. Но во всемъ остальномъ Пееръ типичный представитель чисто норвежской слабости воли и фантазерства. Здѣсь, какъ и вездѣ, Ибсенъ является противуположностью Бьернсона, который восхваляетъ молодыхъ норвежскихъ крестьянъ. Любовь къ ссорамъ и дракамъ у Торбьерна Бьрисона есть признакъ сѣверной силы, полученный въ наслѣдство еще со временъ саги. У его Арне страсть къ поэзіи рисуется симпатичнымъ образомъ. Ибсенъ въ любви къ буйству видитъ только грубость, а во влеченіи къ сочинительству -- любовь къ лганью и чванству.

Правдивая исторія Арне, увѣрялъ однажды Ибсенъ, такова: онъ заявилъ пастору, что хочетъ жениться на Эли. "Но она, вѣдь, 70-тилѣтняя вдова", -- сказалъ пасторъ съ испугомъ. "Но зато у нея есть корова".-- "Все равно, обдумай это хорошенько. Я долженъ сдѣлать предъ свадьбой оглашеніе -- это стоитъ два далера. Обдумай же это хорошенько. Спустя недѣлю Арне приходитъ снова. "Я обдумалъ. Изъ этой свадьбы ничего не выйдетъ".-- "Конечно, я быхъ увѣренъ, что лучшее твое я побѣдитъ".-- "Корова издохла, -- говорить Арне, -- отдайте мнѣ мои два далера обратно".-- "Два далера пошли въ церковную кассу".-- "Въ церковную кассу?! Ну, тогда давайте мнѣ хоть вдову".

Ложь Пеера Гюнта не есть одинъ обманъ, но также и самообманъ. По существу онъ очень интересный субъектъ, для котораго обстоятельства складываются очень несчастливо. По временамъ онъ является сатирой на національныя норвежскія особенности и народные пороки и состоитъ въ дальнемъ родствѣ съ Донъ-Кихотомь Сервантеса и въ близкомъ съ Тартареномъ Додэ.

-----

Зародышъ "Кукольнаго домика", т.-e. собственно личности Норы, находится уже въ "Союзѣ молодежи". Селька жалуется, что ее держали въ сторонѣ отъ всѣхъ домашнихъ заботъ, обращались съ ней, какъ съ куклой. Въ 1869 году въ моемъ критическомъ очеркѣ этой вещи, я замѣтилъ, что Сельмѣ удѣлено въ этой пьесѣ слишкомъ мало мѣста, что объ ея отношеніяхъ къ семьѣ можно написать цѣлую драму. Десять лѣтъ спустя эта драма была Ибсенокъ написана. Онъ въ то время состоялъ въ перепискѣ съ одной молодой женщиной, имя которой слегка походило на Нору. Она очень часто въ своихъ письмахъ разсказывала о заботахъ, которыя ее мучаютъ, не разъясняя, что это за заботы. По своему обыкновенію Ибсенъ задумался о чужомъ ему дѣлѣ и разсказалъ съ равнодушіемъ поэта: "Я очень доволенъ одной находкой, я думаю, что я что то открылъ, вѣроятно ее мучаютъ денежныя дѣла". Въ дѣйствительности оно такъ и было. Изъ біографіи Ибсена, написанной Гельверсеномъ и сохраняющейся въ газетныхъ корреспонденціяхъ, эта дама, впослѣдствіи Нора, достала себѣ деньги посредствомъ ложной подписи, хотя съ менѣе идеальной цѣлью -- не для того, чтобы спасти мужу жизнь, но чтобы обзавестись обстановкой для своего дома. Мужъ, узнавъ это, былъ, конечно, страшно разсерженъ. Этой повседневной, печальной исторіи было достаточно для Ибсена, чтобы силою своего воображенія создать драматическое дѣйствіе и сотворить произведеніе, достойное великаго художника -- "Кукольный домикъ". Онъ вылилъ его въ форму, соотвѣтствующую новымъ идеямъ о самостоятельности женщины, о ея индивидуальномъ правѣ въ особенности и о правѣ жены жить своею собственною личною жизнью -- идеямъ, которыя вначалѣ прямо отталкивали Ибсена.

-----

Какимъ образомъ изъ мечтаній Ибсена, провѣренныхъ затѣмъ на данныхъ личныхъ наблюденій, зарождились его поэтическіе образы, я покажу на другомъ примѣрѣ.