Но какъ Флоберъ сталъ такимъ, какимъ мы его видимъ уже въ первыхъ романахъ?
Отецъ его былъ знаменитый хирургъ въ Руанѣ, человѣкъ безукоризненно честный, добродушный и зажиточный. Онъ воспитывалъ сына съ любовью и безъ принужденій. По сочиненіямъ послѣдняго замѣтно, что первымъ его пріютомъ въ жизни былъ домъ врача. Онъ самъ нѣкоторое время изучалъ медицину, потомъ правовѣдѣніе, но уже въ школѣ съ увлеченіемъ занимался литературой и на этомъ поприщѣ сошелся съ сверстникомъ и другомъ, поэтомъ Луи Бульи. Онъ и остался другомъ его въ теченіе всей жизни. Безъ сомнѣнія, въ изображеніе дружбы Фредерика и Делорье, въ романѣ "L'éducation sentimentale", вошло много данныхъ изъ жизни самого автора. Флоберъ, подобно Фредерику, пріѣхалъ въ Парижъ, 19-ти лѣтъ отъ роду, для занятій науками. Отецъ его купилъ загородный дохъ подлѣ Руана, который потомъ по наслѣдству перешелъ къ нему. Онъ поперемѣнно жилъ то въ Руанѣ, то въ Парижѣ, и въ жизни его встрѣчаются лишь два выдающихся событія -- путешествіе на Востокъ, предпринятое имъ 30-ти лѣтъ отъ роду, потомъ другое -- въ сѣверную Африку, передъ окончаніемъ романа "Саламбо". Въ Руанѣ онъ любилъ заниматься науками и писать", въ Парижѣ онъ преимущественно искалъ развлеченій. Въ молодости Флоберъ былъ усидчивъ въ трудѣ, а удовольствіямъ предавался страстно.
Темпераментъ Флобера гармонировалъ съ его наружностью. Я видѣлъ его, правда, мелькомъ. Но нельзя забыть этого Геркулеса съ большими голубыми глазами, съ румянымъ лицомъ, высокимъ лысымъ лбомъ и длинными усами, прикрывавшими большой ротъ и крупныя челюсти. Онъ высоко держалъ голову, откинувъ ее немного назадъ, а животъ слегка выдавался впередъ. Онъ не любилъ ходить, но вообще любилъ быстрыя движенія", онъ размахивалъ руками, выкрикивалъ громовымъ голосомъ чудовищные парадоксы. Онъ былъ добродушенъ, какъ и всѣ пылкія и сильныя натуры. Его гнѣвъ,-- говоритъ одинъ изъ его друзей,-- закипалъ и стихалъ какъ молочный супъ.
Онъ возмужалъ въ то время, когда французскій романтизмъ процвѣталъ, и Флоберъ въ школѣ испыталъ первыя впечатлѣнія его. У него сохранились нѣкоторые слѣды этого вліянія не только въ слогѣ и манерѣ рѣчи, напоминающей сердитый языкъ Теофиля Готье, когда онъ бранитъ буржуазію, но даже и въ манерѣ одѣваться. Онъ любилъ носить большую шляпу съ широкими полями, клѣтчатыя брюки и сюртуки, плотно обхватывавшіе талію; лѣтомъ на родинѣ ходилъ въ широкихъ штанахъ съ бѣлыми и красными полосками и въ курточкѣ, придававшей ему видъ турка. Между его друзьями ходилъ анекдотъ, будто руанскіе буржуа, отправляясь гулять по воскресеньямъ, говорили дѣтямъ: "Если будете вести себя хорошо, то увидите господина Флобера въ его саду".
Л сказалъ, что главными событіями его жизни были два путешествія. Женщины не играли въ ней той роли, какъ въ жизни большей части писателей. Двадцати лѣтъ отъ роду онъ любилъ ихъ какъ трубадуръ. Въ ту пору онъ нерѣдко отправлялся за двѣ мили только за тѣмъ, чтобы поцѣловать въ морду нью-фаундлендскую собаку, которую обыкновенно ласкала одна дама. Впослѣдствіи въ вопросѣ любви Флоберъ усвоилъ себѣ болѣе грубые взгляды и пріемы. Онъ любилъ анекдоты и разсказы въ духѣ Рабле, а въ сочиненіяхъ своихъ столь же холодно относился къ эротическимъ иллюзіямъ, какъ и ко всякимъ другимъ. Но и въ этой сферѣ, какъ и во многихъ остальныхъ, въ натурѣ Флобера замѣтна двойственность. Старый холостякъ, страстный куритель табаку, сходившійся коротко лишь съ мужчинами, онъ любилъ бывать только въ томъ дамскомъ обществѣ, гдѣ были красивыя и не старыя женщины. Очевидно, какъ по личному опыту, такъ и слѣдуя общему убѣжденію, что особенное счастіе рѣдко дается людямъ, онъ держался того мнѣнія, что для мужчины естественно и даже законно имѣть въ жизни лишь одну страсть, и то неудовлетворимую. Вполнѣ гармонируютъ съ этимъ слова, сказанныя Флоберомъ въ послѣдніе годы его жизни. Это была шутка, но вмѣстѣ съ тѣмъ и горькая истина: "Бѣдные литературные труженики! Почему намъ отказываютъ въ томъ, что такъ легко дается другимъ?-- У нихъ есть сердце, а у насъ -- никогда и никакъ!... Вотъ я повторяю вамъ еще разъ, что я существо непонятое, послѣдняя гризетка, единственный, оставшійся въ живыхъ, трубадуръ изо всего стараго поколѣнія ихъ!"
Несмотря на все это, "непонятое существо" не обращалось къ женщинамъ, чтобы быть понятымъ. Флоберъ боялся любви какъ напаси и бремени. За то дружба была его религіей, и изъ друзей никто не стоялъ къ нему ближе его перваго, неизмѣннаго друга Булье.
Не знаю навѣрное, было ли талое время, когда независимые умы были въ благопріятномъ настроеніи. Но эти оба юноши вышли на жизненное поприще въ ту эпоху, когда буржуазія завоевала себѣ господствующее положеніе при Людовикѣ-Филиппѣ и нашла свое поэтическое выраженіе частію въ слабенькой, но честной пьесѣ "Ecole du bon sens", частію въ комедіяхъ Скриба. Время, которое имъ суждено было пережить, они находили ужаснымъ. Романтизмъ пережилъ самъ себя и выродился въ каррикатуру. Считалось признакомъ хорошаго тона прославлять здравый смыслъ и смѣяться надъ поэзіей. Вдохновеніе и страсть считались стихіями устарѣлыми и потому были смѣшны. Все, стоявшее выше посредственности, находили скучнымъ. Оба юноши назвали эту эпоху эпохою медіократіи, господства посредственностей. Они видѣли, какъ побѣдоносная посредственность все увлекаетъ за собою и уноситъ въ вихрѣ, подобно исполинскому мрачному смерчу.
Все это породило въ нихъ грустное настроеніе и глубокую серьезность, а вмѣстѣ и презрѣніе къ людямъ, чувство духовнаго одиночества, а отсюда возникло стремленіе къ творчеству въ объективномъ родѣ, чуждомъ симпатіи къ человѣку.
III.
Въ силу подобнаго настроенія, въ болѣе зрѣломъ возрастѣ Флоберъ рѣшился наконецъ выступить въ роли писателя и написалъ романъ "Мадамъ Бовари". Отъ него вѣяло леденящимъ холодомъ, какъ будто писатель досталъ наконецъ истину со дна глубокаго, холоднаго колодца, гдѣ она таилась, и теперь она стоить и мерзнетъ на своемъ подножіи и разливаетъ вокругъ себя леденящій ужасъ бездны. Странная книга, въ которой нѣтъ и слѣда сколько-нибудь теплаго отношенія къ сюжету. Другіе писатели изображали деревенскую и провинціальную глушь съ грустью, съ юморомъ, или хоть съ нѣкоторой идеализаціей, что обыкновенно бываетъ слѣдствіемъ взгляда издалека. Флоберъ относился къ ней безъ малѣйшаго сочувствія и изображалъ ее лишенною всякаго духовнаго содержанія, какою она и была. Его сельскіе виды лишены поэзіи, очерчены слегка, но вполнѣ. Въ своемъ суровомъ творчествѣ онъ довольствуется тѣмъ, что набрасываетъ главныя линіи и краски, и этимъ вполнѣ изображаетъ стражу. Столь же мало питаетъ онъ нѣжныхъ чувствъ и къ своему главному дѣйствующему лицу: странная черта поэта, тѣмъ болѣе, что это дѣйствующее лицо -- красивая молодая женщина, тоскующая, изнывающая отъ любви, полная чувственно-духовныхъ стремленій. Ода ошибается, разочаровывается, губитъ другихъ и сама гибнетъ, однако не падаетъ ни разу ниже уровня окружающей среды. Всѣ ея мечты, всѣ надежды и иллюзіи, всѣ наивныя и грѣховныя пожеланія, волновавшія ее, были хладнокровно изучены авторомъ и изображены имъ съ легкой ироніей. Едва ли есть хоть одна фаза въ ея существованіи, когда бы она не казалась сну смѣшною, даже отталкивающею. Только такъ, гдѣ она умираетъ ужасною смертью, подавленная иронія совсѣмъ исчезла, но героиня и умирая не вызвала состраданія автора, хотя, правда, не возбудила и презрѣнія.