Стало-быть, какъ у Флобера, такъ и у Булье было сильное побужденіе къ изложенію въ своихъ произведеніяхъ результатовъ новѣйшей науки. къ нимъ вполнѣ примѣнимо то, что Флоберъ сказалъ про Булье: "основная идея и геніальная черта его ума -- это своего рода натурализмъ, напоминающій эпоху Возрожденія". Но Булье потратилъ свои силы на посредственныя романтическія драмы въ традиціонномъ духѣ; Флоберъ же ни въ одномъ произведеніи не дѣлалъ уступовъ преданію. Для подготовки къ своимъ произведеніямъ онъ предавался обширнымъ научнымъ занятіямъ. Поэтому только у него отношеніе между наукою и поэзіей стало пружиной и главнымъ интересомъ литературныхъ трудовъ.
V.
Флоберъ по крайней мѣрѣ указалъ способъ литературнаго труда, приближающійся къ научному. Чтобъ уяснить себѣ одну какую-либо сторону своего сюжета, онъ проводилъ по цѣлымъ недѣлямъ въ библіотекахъ, просматривалъ массы гравюръ, дабы ознакомиться съ костюмами прежняго поколѣнія. Подготовляясь къ "Саламбо", онъ прочелъ 98 томовъ древнихъ и новыхъ писателей, потомъ предпринялъ поѣздку въ Тунисъ, желая изучить мѣстность и памятники древняго Карѳагена. Даже и для описанія фантастическихъ странъ, какъ, напримѣръ, въ "Легендѣ о св. Юліанѣ", онъ посѣщалъ тѣ мѣстности, въ которыхъ надѣялся увидать грезившіеся ему предметы.
Набросавши планъ сочиненія, онъ подыскивалъ матеріалы для каждой главы отдѣльно; для каждой былъ свой портфель, мало-по-малу наполнявшійся. Онъ просмотрѣлъ полное собраніе "Шаривари" временъ Людовика-Филиппа, чтобы найти остроты въ духѣ той эпохи для представителя литературной богемы Юссоне въ "L'éducation sentimentale". Онъ прочелъ не менѣе 107 сочиненій, чтобы въ повѣсти "Буваръ и Пекюше" написать 30 страницъ о земледѣліи. Выписки, сдѣланныя имъ для послѣдняго произведенія, въ печати составили бы не менѣе пяти томовъ.
Очевидно, что среди этихъ подготовительныхъ работъ онъ иногда терялъ изъ виду свой романъ и старался только расширить кругъ ученыхъ занятій. Страсть къ накопленію знаній была у него столь же сильна, какъ и страсть къ выработкѣ своего духовнаго содержанія, или, вѣрнѣе, послѣдняя образовалась мало-по-малу.
Если изучать произведенія Флобера въ хронологическомъ порядкѣ, то мы все яснѣе и яснѣе будемъ видѣть, какъ онъ постепенно перемѣщалъ центръ тяжести изъ сферы поэтической въ научную, или, другими словами, съ почвы психической на историческую, техническую, вообще научную. При этомъ внѣшнія подробности занимаютъ слишкомъ много мѣста. Флоберъ постоянно рисковалъ сдѣлаться скучнымъ писателемъ и дѣйствительно болѣе и болѣе дѣлался такимъ.
Онъ, по моему мнѣнію, отправлялся отъ вѣрной мысли, что поэтъ въ наши дни не есть только авторъ книгъ пишущихся для развлеченія, или maître de plaisir. Онѣ полагалъ, что корабль поэта безъ научнаго балласта легко можетъ опрокинуться, Но, мало-по-малу идя далѣе въ этомъ направленіи, онъ былъ охваченъ страстью -- бороться съ затрудненіями. Ему захотѣлось передвигать большія тяжести, возить камни, и онъ мало-по-малу нагрузилъ свой корабль такою массой громадныхъ каменныхъ глыбъ, что онъ слишкомъ отяжелѣлъ, погрузился очень глубоко и пошелъ ко дну. Послѣдняя его повѣсть не что иное какъ трудолюбиво составленный рядъ извлеченій изъ разныхъ научныхъ сочиненій. Читать ее какъ поэтическое произведеніе почти не мыслимо. Оно любопытно лишь въ психологическомъ отношеніи, какъ логическое и ясное выраженіе великой личности и плодъ ошибочнаго взгляда на искусство.
Стремленіе къ изученію частностей внѣшняго быта вовсе не составляетъ оригинальной черты Флобера. Оно характеризуетъ всю ту группу писателей, къ которой онъ принадлежитъ. Оно проистекло изъ законнаго протеста противъ раціоналистическаго воззрѣнія на человѣка, какъ на отвлеченно-разумное существо, и детерминистскаго стремленія нашего вѣка объяснять духовную жизнь отдѣльной личности климатическими, народно-психологическими и физіологическими условіями. Это направленіе мы находимъ съ разными оттѣнками у наиболѣе выдающихся современниковъ, соотечественниковъ Флобера, у его учителя и друга -- Теофиля Готье, у Ренана, у Тэна, у братьевъ Гонкуръ. Какъ ни характерны эти люди, всѣ они носятъ на себѣ этотъ общій имъ, чисто новѣйшій, отпечатокъ. Кромѣ того почти всѣ они отличаются другимъ, столь же новымъ, свойствомъ: ихъ литературныя произведенія -- плодъ усиленнаго труда, въ нихъ скрытаго. Иногда они производятъ пряно тяжелое впечатлѣніе излишнимъ избыткомъ содержанія. Всѣхъ менѣе этимъ грѣшить Тэнъ, но и онъ не рѣдко описываетъ предметы, не входящіе въ его райку. Готье, конечно, единственный изъ этихъ великихъ художниковъ, у котораго слова и образы выливаются, повидимому, свободно, но и онъ очень рѣдко выпускалъ изъ рукъ словарь и энциклопедію.
У Флобера энциклопедія мало-по-малу отодвигаетъ на задній планъ психологію. Готье съ лѣтами все болѣе и болѣе утрачивалъ поэтическій талантъ и дѣлался просто описателемъ. Флоберъ же съ лѣтами все болѣе и болѣе дѣлался ученымъ и собирателемъ.
Если мы бросимъ взглядъ на всю его поэтическую дѣятельность, начиная съ первыхъ опытовъ до послѣдняго произведенія, то увидимъ, какъ элементъ идеально-гуманный, въ началѣ все собою обхватывавшій и дѣлавшій сюжетъ плодотворнымъ, мало-по-малу отходитъ на задній планъ, оставляя послѣ себя сухую, каменистую почву историческихъ и естественно-историческихъ фактовъ.