Романъ Volupt é, несмотря на свою растянутость и медлительный ходъ дѣйствія, тонкій, глубокомысленный психологическій разсказъ. Это признанія во вкусѣ Руссо, но стиль богаче образами и красками, выказываетъ болѣе тонкіе оттѣнки и отличается извѣстною чувствительностью, напоминающею тотъ родъ лирики, который былъ нѣсколько позже примѣненъ Ламартиномъ къ Jocelyn; да и вообще это послѣднее произведеніе, хотя и болѣе цѣломудренное, родственно съ романомъ Сентъ-Бёва по своему сюжету. Эта книга представляетъ проникнутую глубокими н острыми размышленіями картину жизни юноши, жаждущаго наслажденій,-- юноши, въ которомъ чувственныя и нѣжныя душевныя влеченія одинаково уничтожаютъ бодрость и энергію. Главнымъ образомъ, въ этой книгѣ идетъ рѣчь о мягкой дружеской склонности къ другому полу, въ особенности къ молодымъ женщинамъ, на которую даровитые юноши нерѣдко растрачиваютъ столько времени и свои лучшія силы. Однакожь, Сентъ-Бёвъ никогда не считалъ совершенно серьезно такой способъ проводить юность простою, безполезною тратой; онъ самъ однажды поставилъ въ упрекъ одному геніальному, но, пожалуй, слишкомъ грубому и одностороннему писателю, то, что онъ работалъ слишкомъ усиленно и слишкомъ одиноко и повредилъ себѣ, посѣщая слишкомъ рѣдко то общество, "которое среди всѣхъ обществъ самое лучшее, гдѣ больше всего и самымъ пріятнымъ образомъ теряешь время: общество женщинъ".
Герой романа, Амори, поставленъ между тремя женщинами: одну изъ нихъ, супругу своего властелина и вождя, онъ любитъ слишкомъ пламенно, чтобъ осмѣлиться дать ей это замѣтить; онъ отказывается отъ другой, невѣсты своей юности, ради первой, и, въ то же время, съ третьей, то желая обладать ею, то оскорбляя ее холодностью и равнодушіемъ, вступаетъ въ любовную интригу, которая не можетъ удовлетворить его и, вмѣстѣ съ тѣмъ, не предохраняетъ его отъ бурнаго распутства съ недостойными женщинами. При его любознательности, честолюбіи, при одушевляющемъ его упорномъ прилежаніи, такое множество сильныхъ возбужденій изнуряетъ его духовныя силы. Подъ конецъ онъ видитъ единственное спасеніе въ подчиненіи строгой дисциплинѣ католической церкви. Съ этой исходной точки Амори окидываетъ взоромъ свою молодость и представляетъ ее читателю. Такимъ образомъ, этотъ разсказъ является до нѣкоторой степени исповѣдью католическаго священника, чтб придаетъ ему мѣстами совершенно нестерпимую елейность. Взрывы раскаянія, нравственныя и религіозныя увѣщанія, молитвы и проповѣдныя темы, прерывающія ходъ дѣйствія,--наименѣе привлекательныя части книги. Но самая суть романа вознаграждаетъ читателя: она выражается въ ясномъ взглядѣ на исторію развитія души и ея болѣзни,---взглядѣ, основанномъ на внимательномъ изученіи самого себя и указывающемъ будущаго критика; она выражается далѣе въ пониманіи женскихъ натуръ, которое выдаетъ женственную черту въ собственномъ характерѣ Сентъ-Бёва и возвѣщаетъ необычайное дарованіе, обнаруженное имъ вскорѣ послѣ того, въ качествѣ критика, при изслѣдованіи и истолкованіи тайниковъ женской души. Въ этомъ состоятъ достоинства этой книги.
Я приведу нѣсколько обращиковъ тонкой наблюдательности и обилія мѣткихъ размышленій, которыя она заключаетъ въ себѣ: "Какъ юность неблагодарна отъ природы! Съ презрительнымъ видомъ она далеко отбрасываетъ отъ себя то, что не пріобрѣтено ею самою. Лишь тѣ узы цѣнитъ она, которыя она сама завязала; она хочетъ имѣть друзей для себя одной, хочетъ имѣть существъ по своему собственному выбору, такъ какъ думаетъ, что въ душѣ ея есть сокровища, которыми она можетъ покупать сердца, и потоки нѣжности, которыми она способна оплодотворять ихъ. И мы видимъ, какъ она отдается на всю жизнь друзьямъ, которыхъ еще вчера не знала, и клянется въ вѣчной любви и вѣрности молодымъ дѣвушкамъ, которыхъ едва видѣла"... "Какъ же ничтожны человѣческія дружескія связи! Какъ одна исключаетъ другую! Какъ онѣ слѣдуютъ другъ за другомъ и опрокидываются, подобно волнамъ! О горе! Этотъ домъ, въ который ты входишь вечеромъ и утромъ, который кажется тебѣ какъ бы домашнимъ очагомъ, даже лучше его, и ради котораго ты пренебрегаешь всякою прежнею привѣтливостью,-- будь увѣренъ, что наступитъ день, когда этотъ домъ тебѣ сдѣлается непріятенъ; ты станешь избѣгать его, какъ какого-то страшнаго мѣста, и если когда-нибудь тебѣ случится проходить по сосѣдству съ нимъ, ты сдѣлаешь большой крюкъ, чтобъ его не видѣть. Чѣмъ ты даровитѣе, тѣмъ вѣрнѣе это сбудется". Вотъ предложеніе, которое пойметъ и оцѣнитъ, при всей его поразительной сжатости, всякая искренняя натура, уже испытывавшая горестную необходимость о чемъ-либо умалчивать: "Выражая свое дѣйствительное ощущеніе, я дѣлалъ видъ, что выражаю то, чего не чувствую, чтобы, обманывая ее, быть честнымъ къ самому себѣ". Вотъ краткое, грустное воззрѣніе на жизнь: "Отрядъ войска медленно проходитъ по дорогѣ; непріятельскіе стрѣлки, лежащіе въ засадѣ по обѣимъ сторонамъ, замышляютъ противъ него страшное кровопролитіе, и начинается бой. Если затѣмъ начальникъ отряда съ тѣмъ или другимъ счастливо отдѣлавшимся батальономъ и съ изодраннымъ знаменемъ вступитъ еще до вечера въ ближайшій городъ, то это называется тріумфомъ. Если та или другая часть нашихъ плановъ, нашего честолюбія, нашей любви пострадала не такъ сильно, какъ все остальное, то мы говоримъ о славѣ или счастіи". Вотъ,наконецъ,тонко очерченная картинка ревнивой любви: "Въ тѣ мгновенія, когда она стремится одержать побѣду и раздражается и ожесточается всякимъ сопротивленіемъ, даже всякимъ нѣжнымъ чувствомъ къ другимъ, я готовъ сравнить ее съ тѣми азіатскими деспотами, которые, чтобы проложить себѣ путь къ трону, умерщвляютъ своихъ близкихъ и своихъ родственниковъ, даже своихъ родныхъ братьевъ".
Книгой Les Pens é es d`Av û t Сентъ-Бёвъ закончилъ свое поэтическое поприще. Это единственный изъ его сборниковъ стихотвореній, совсѣмъ не имѣвшій успѣха, и очевидно, что это и самый холодный изъ нихъ; но мнѣ кажется, хотя я остаюсь одинъ при своемъ мнѣніи, что только здѣсь оригинальность автора проявилась во всей своей полнотѣ. Здѣсь встрѣчается реализмъ, не имѣющій себѣ равнаго въ лирикѣ романтической школы; ни одинъ изъ прежнихъ поэтовъ не отважился воспринять въ лирику столько оборотовъ рѣчи, свойственныхъ обыденной жизни, и столько явленій изъ ея объективнаго міра. На сѣверѣ, гдѣ даже въ настоящее время еще съ трудомъ рѣшаются удѣлить мѣсто въ лирическомъ стихотвореніи омнибусу или желѣзной дорогѣ, на пьесы, подобныя этимъ, приходится смотрѣть почти какъ на лирику будущаго.
Здѣсь, какъ и въ стихотвореніяхъ Жозефа Делорма, на французскую почву отчасти пересажены стиль и воззрѣнія англійской озерной школы.. Здѣсь, какъ и тамъ, трезвое, простое наблюденіе дѣйствительности; здѣсь, какъ и тамъ, изображеніе опирается на убѣжденіе, что нѣтъ надобности соблюдать существенное различіе между прозой и поэтическою рѣчью. Но, тогда какъ въ тѣхъ англійскихъ стихотвореніяхъ ощущается поразительный недостатокъ интеллектуальной pointe, здѣсь выступаетъ чисто-французское драматическое напряженіе. Это маленькая драма, разыгрывающаяся въ очертаніяхъ небольшаго лирическаго разсказа.
Я обращаю вниманіе на стихотвореніе: А madame la comtesse de T.. Разсказываетъ графиня, которой оно посвящено. Она ѣдетъ по Рейну отъ Кёльна до Майнца. Чтобы лучше насладиться видомъ, она сѣла въ свой экипажъ, поставленный на палубу втораго класса; такимъ образомъ, она сидитъ теперь среди пассажировъ этого класса: среди прислуги, рабочихъ съ ихъ женами, бѣдныхъ путешественниковъ. Вдругъ кто-та изъ ея дѣтей восклицаетъ: "Мама! Графъ Поль находится въ числѣ пассажировъ". Она оборачивается и видитъ, хотя не этого знакомаго, но человѣка съ тонкими чертами лица и бѣлыми руками, которому грубая, старая одежда рабочаго служитъ, какъ ей кажется, средствомъ остаться неузнаннымъ. Онъ неразлучный товарищъ бѣдной лондонской рабочей семьи: мужъ -- человѣкъ неотесанный, безпрестанно занятый ѣдой, если не дымитъ изъ своей трубки; жена -- на первый взглядъ невзрачна; съ ними дочь, лѣтъ четырнадцати, милое дитя. Графиня думаетъ сначала, что молодой человѣкъ, въ которомъ она предполагаетъ политическаго бѣглеца,поляка,-- дѣло происходитъ въ 1831 г.,-- увлеченъ молодою дѣвушкой; затѣмъ она замѣчаетъ, что сама мать не отрываетъ отъ него взоровъ. И эта женщина уже не молода, хотя немного лѣтъ тому назадъ была, вѣроятно, еще красива; ея станъ изященъ, несмотря на изношенное платье, и у нея великолѣпные волосы. Съ заботливостью, которая не любовь, а только нѣжная внимательность къ тѣмъ, сердцу которыхъ мы д о роги, молодой человѣкъ держитъ надъ ней зонтикъ и, такъ какъ начинается дождь, укутываетъ ее въ ея плащъ; ея маленькимъ мальчикамъ онъ покупаетъ дорогаго винограду. Графинѣ приходитъ мысль, что въ чужомъ городѣ, гдѣ онъ искалъ безопасности, эти бѣдные обитатели предмѣстья оказались для него друзьями. Но, какъ и она сама, онъ хочетъ высадиться въ Майнцѣ, между тѣмъ какъ другіе ѣдутъ дальше на пароходѣ.
"Онъ собирался оставить пароходъ. И тутъ мнѣ пришлось быть свидѣтельницей горя. Онъ поцѣловалъ двухъ маленькихъ мальчиковъ, обнялъ мужа, подалъ руку дочери (и дѣвочка коварно улыбнулась, любопытная, какъ маленькая Ева); онъ пожалъ обѣ руки женѣ, избѣгая ея взгляда". Тогда раздался послѣдній звонокъ. Онъ поспѣшно перешелъ мостъ и стоитъ на берегу. Всѣ. кланяются и киваютъ ему; дѣти, для которыхъ все забава, съ какою-то радостью кричатъ ему "прощай!"
"Но женщина, женщина! Она стояла, не двигаясь, съ поднятою рукой, въ которой держала красный съ синимъ носовой платокъ. Она не махала имъ; она казалась безжизненной и, право, заслуживала того, чтобы небо умилосердилось надъ ней и превратило ее въ камень... Я подумала: Бѣдняжка! Вдова безумной любви! Что будетъ съ тобою весь вечеръ, и завтра, и всегда? Этотъ неуклюжій, грубый мужъ, эта глубокая бѣдность, эта дочь, которая все знаетъ и, конечно, безъ всякой снисходительности все выслѣдила во время путешествія -- какая участь!" "На другой день,-- заключаетъ графиня,-- такъ какъ молодой человѣкъ былъ моимъ попутчикомъ, я обратилась къ нему со словами: "Вы сегодня очень одиноки".-- "Да,-- холодно отвѣтилъ онъ,-- прямо изъ Лондона я ѣхалъ въ теченіе шести недѣль съ этими добрыми людьми". Аристократическая самоувѣренность тона находилась въ противорѣчіи съ доброжелательными словами. "А скоро ли вы снова увидитесь съ ними?" -- "Никогда!-- отвѣчалъ онъ съ странною усмѣшкой.-- Я, навѣрное, никогда не встрѣчусь съ ними; я ѣду въ Швейцарію, а оттуда еще дальше".
Я укажу еще на маленькую, геніальную пьесу Mons ieur Jean, le ma î tre d' é cole. Это разсказъ въ стихахъ о бѣдномъ, не имѣющемъ ни отца, ни матери, сельскомъ учителѣ, который выросъ въ воспитательномъ домѣ и узнаетъ однажды, что его отецъ --никто иной, какъ самъ знаменитый Жанъ-Жакъ Руссо, какъ извѣстно, подкидывавшій всѣхъ своихъ дѣтей, рожденныхъ отъ его Терезы. До тѣхъ поръ школьный учитель ничего не читалъ изъ сочиненій Руссо. Теперь онъ принимается за нихъ и съ великимъ восторгомъ читаетъ Эмиля, Элоизу и всѣ остальныя его произведенія. Онъ чувствуетъ глубже, чѣмъ кто-либо, какъ геніальный жаръ, такъ и ничтожную долю добросовѣстности, которая заключается въ этихъ книгахъ. Подъ конецъ онъ не въ силахъ противустоять желанію познакомиться со своими родителями. Онъ ѣдетъ въ Парижъ, отыскиваетъ домъ и поднимается по лѣстницѣ. На самомъ верху, гдѣ одна дверь полуотворена, онъ слышитъ брань пронзительнаго женскаго голоса; здѣсь его цѣль. Онъ входитъ и пытается найти подходящее вступленіе для изложенія своего дѣла. Старикъ сидитъ, повернувшись къ нему спиной и наклонившись надъ письменнымъ столомъ; онъ слушаетъ его, не оборачиваясь. Сынъ, запинаясь, начинаетъ разсказывать, въ чемъ дѣло, но, не успѣлъ онъ еще объяснить причину своего появленія, какъ на него падаетъ подозрительный взглядъ, ожидающій встрѣтить въ немъ шпіона и вывѣдчика, и этотъ взглядъ прогоняетъ его. Онъ чувствуетъ себя вторично отвергнутымъ своимъ отцомъ,-- отцомъ, котораго онъ хотѣлъ на колѣняхъ вымолить у Бога и котораго съ гордостью призналъ бы предъ цѣлымъ свѣтомъ,-- вторично отвергнутымъ своею матерью, этою женщиной съ грубою внѣшностью и жесткимъ взглядомъ. И онъ спѣшитъ прочь, снова въ деревню, чтобъ осуществить въ смиренномъ званіи школьнаго учителя нѣкоторыя изъ тѣхъ истинъ, которыя находятся въ сочиненіяхъ его отца и отъ которыхъ его отецъ отрекается на дѣлѣ. Путемъ того воспитанія, которое онъ, въ качествѣ учителя, даетъ дѣтямъ, то, что есть истинно хорошаго въ Эмил ѣ Руссо, пускаетъ ростки въ дѣйствительной жизни.
Les Pens é es d'Av û t появились въ 1837 г. Съ этого времени Сентъ-Бёвъ исключительно критикъ.