Думается мне даже, что иные из упрощений пригодятся и очень грамотным людям. Таково неразличенье во множественном числе не различаемых в живой речи родов, например, написания: "светлые сени", "синие моря", с тем же е, как "светлые дни", "синие кафтаны": "они, "одни, одних, одном, одними" в женском роде с тем же и, как в мужеском и среднем. Опущение, для сбережения места и времени, буквы ъ можно рекомендовать всем: хотя бы иному долго, может-быть целый месяц, на опускание ъ потребовалось бы больше умственного и мышечного напряжения, чем на постановку его, но эта потеря времени вскоре с лихвой окупится.
Правда, глаз наш именно к ъ особенно привык. На меня самого, обыкновенно пишущего и нераз печатающего без ъ, отсутствие его в печати производит несовсем приятное впечатление. Но, с другой стороны, я так привык к отсутствию ъ у сербов, что наличность его в их старых книгах мне кажется дикой. Поучительно также, что знаки р, с и х, неуместные для русского чутья в конце слов вроде "пар, кос, дух", нисколько не странны для нас в каких-нибудь французских словах, как loup, lac, paix.
Лишний с житейской точки зрения, конечный ъ излишен также с научной. В древности ъ был гласным звуком (глухим, неявственным, приблизительно тем, который слышится в первом слоге речений "положить", "засучить"), каковой звук нередко имелся и внутри слов, так что были такие слова, как сънъ, тълътъ, гладъкъ; впоследствии он то немел, то прояснялся в о, причем получился выговор сон, топот, гладок, и, как мы прояснившийся ъ пишем через о, так онемевший следовало бы всегда опускать, что мы однако делаем обыкновенно лишь внутри слов, а не в конце. Зато внутри опускаем ъ и в таких случаях, где только его прежним присутствием объясняется отвердение согласных, например в словах "елка", "сетка", рядом с первичными "ель", "сеть"-- когда-то было елъка, сѣгька.
При устраненьи конечного ъ, однако, внутренний ъ (съесть, объявить) получает вид какой-то странной вставки. Вдобавок такие написания не коренятся в древности: в те времена, когда ъ был гласным звуком, говорили и писали "сънѣсти", "обавити", и чужды даже теперешнему церковному письму. Надеюсь, что впоследствии состоится полное изгнание ъ, с заменою внутреннего, по моему способу, одобренному в свое время Московским Педагогическим Обществом, через ь, что отнюдь не исказит, вовсе не твердого, произношения.
С устранением конечного ъ естественно было соединить также устраненье конечного, а также и внутреннего, ь после шипящих, то-есть писать без ь: реч, вещ, проч, толочся, реж и режте, ходит, настеж и т. п., ведь ч и щ всегда более-менее мягки, ж и ш -- тверды, а по древнему за шипящими никогда не следовал ъ, а всегда ь. Жаль, что этот пункт, раньше почти всеми одобрявшийся, теперь отвергнут.
Подобно опущению ъ, неприятно для наших глаз также появление буквы и перед гласными; хотя правило писать в таких случаях і довольно новое и не имеет никакого основания в истории языка. Вдревности і (изображавшееся без точки или же с двумя точками) употреблялось только в некоторых пришлых словах, например в имени Спасителя -- Іисусъ, писавшемся сокращенно, под титлом: ІС затем в конце строки, ввиду недостатка места для обыкновенного, более широкого и, да еще нередко в сочетании двух и причем однако і ставилось не на первом месте, а на втором. Теперешнее правило возникло впоследствии, как механическое подражание грекам, у коих по свойствам их языка і очень часто стояло перед гласными, а другое и (прежде имевшее иной звук, а именно долгое е; почти никогда. Вместе с тем и правило насчет различения посредством двоякости буквы и "міра-вселенной" от "мира-покоя" совершенно произвольно, а как мы легко обходимся без ѵ у "мира" для миропомазания, так можем обойтись и без і. Ведь даже нехорошо, если мы выразимся так, что смысл нашей речи будет держаться на одной букве, отчего при чтении вслух получится совершенная неясность. Недоразуменье в подобных случаях возможно даже про чтении про себя, так-как искусный чтец не всматривается в каждую букву, а неумелый, но тверд в правописныхъ тонкостях {Вот, кстати, еще для примера, где опущенье якобы очень нужного ь нисколько не затемняет смысла: "не плач! плач не поможет"; "мы думали, что брат отличится, но он не сумел отличится".}.
Исключается при нынешней реформе і, а не другое и, потому что і буква редкая, отсутствие которой на первый взгляд совсем незаметно, тогда как введенье постоянного і чрезвычайно пестрит страницы. Еще имелось ввиду, что именно і уже исключено сербами и болгарами, и что при устраненьи обыкновенного и странно было бы сохранить й. С другой стороны, правда, за і говорит его большая ясность на письме, тогда как безточное и легко сливается с некоторыми соседними буквами, например: шитъ, тише, пиши.[В моем и в Коршевском проекте это неудобство в значительной мере устранялось тем, что мы после ш (также после ж), по слуху, писали ы: шыть, пишы]. Говорит за і также желание сблизиться с другими европейцами, пишущими азбукою латинской. Но первое соображенье предполагает постоянную тщательную постановку точки, которая едва-ли будет соблюдаться; а сближение с Европой одною буквою -- пустяк: уж сближаться, так надо бы прямо принять латинскую азбуку {Приспособленье этой азбуки к русскому языку предлагается у меня при статья "Мнения о русском правописании Игн. Викент. Ягнча, Фед Евген. Корша, Ант. Сем. Будиловича и Александра Иван. Томсона". Филологическое Записки, 1904 г.}. Еще, впрочем, впользу і можно сослаться на то, что эта буква уже, значит, занимает меньше места, и даст сбережение на бумаге.
Менее заметно для глаза, ію в высшей степени возмутительно для грамотейской совести устранение ѣ.
Между тем ѣ уже устранен из целого ряда слов, где первоначально писался. Таковы например: тѣмя, лѣсокъ, мѣдь, мѣлний, вѣдро, блѣскъ, брѣзжится, дрѣмать, сѣмья, клѣй, клѣщи, лѣтать, прилѣгать, угнѣтать (хотя летѣть, лечь и гнести въ корне представляли е), капѣль, обитѣль, добродѣтѣль (два ѣ). верѣя, лазѣйка, давѣча. Таковы, далее, все слова, где вместо полногласного ере произносится на книжный (церковнославянский) лад "ре", как врѣдъ, брѣгъ, прѣдать, чрѣзвычайный. Есть также, напротив, несколько слов, где принято писать ѣ вместо е: Алексѣй, Сергѣй, змѣй, индѣецъ, сѣдло, цвѣлъ (глагол "сѣсти" и существительное "цвѣтъ" в самом деле содержали ѣ).
Не раз уже спутав, таким образом, ѣ и е, устранив ѣ из массы слов, притом без малейшего вреда для ясности, можно выбросить его и совсем, и впредь не утруждать учащихся мудреного наукой о нем.