Превѣчное Существо? чистѣйшая Любовь! озари меня свѣтом Твоим, да дух мой, в' мрачную персть заключенный, прозрнт источник свой -- Тебя, чистѣйшая Любовь! да дух мой прозрит в' безконечный источник и узрит невещественную цѣль невещественный закон и невещественное средство -- да узрит и изразит в' тлѣнных словах нетлѣнное свое величество. Чистѣйшая Любовь! озари меня свѣтом Твоим!
О! какое восхитительное рвеніе колеблет душу мою! какая сладость изливается по чувствам моим! какой блистательнѣйшій свѣт созерцаю я в' духѣ своем -- и самаго солнца яркость помрачающій!
Скажите вольнодумцы! не ощущаете ли вы иногда, при случаях поразительных, не ощущаете ли внутри себя нѣкоего восхитительнаго восторга, нѣкоего сладостнаго упоенія и той проницательной стремительности, которая как бы вырывалась из груди вашей? А естьли вы не ощущаете то почемуж ощущают другіе?
Почему иной непросвѣщенной, повидимому грубой человѣк, чувствует такое состраданіе к' ближним, с' такого терпѣливостію перенjсит несчастіе, и с' таковою неустрашимостію подвергает жизнь свою опасности, что в' подобном случаѣ ни любовь к' себѣ, ни польза, ни законы общественные не в' состояніи произвести подобнаго чувствія, подобнаго хладнокровія и подобной неустрашимости?
Никакая философія из побужденія разума не выведет иных дѣйствій человѣческих, не допустив вышшей духовной возможности! И к' стыду просвѣщенія иногда неученый, грубой поселянин почтеннѣе в' добродѣтели, нежели многіе славящіеся философы!
Пойдем со мною вольнодумцы! множество поразительных примѣров покажу я вам.
Там вдали, в' энтой деревнѣ,-- взгляните на погорѣлые домы. Видители семейства полунагія, несчастные, они другой день без пищи! просят хлѣба утолить голод свой -- и пышной богачь, проѣзжающій мимо, кричит на них с' презрѣніем; в' перед будете осторожнѣе!-- но утѣшьтесь несчастные! из другой деревни несут вам одежду, зовут вас в' свои хижины. Идите и утолите голод свой! перестаньте лобызать руки убѣдите благотворителей,-- идите и утолите голод свой!
Не видители еще на дальнее пригоркѣ двух человѣк. Один из них храброй солдат, двадцать лѣт служившій и за глухотою отставленный от службы. Он не захотѣл инвалиднаго содержанія и пришел жить на свою родину. Помѣщик принудил его работать на ряду с' своими крестьянами и вчера за то, что ходил безспросу в' дальнюю деревню к' своему родственнику больно наказал его. Какой он доброй солдат! как ревностно и честно служил отечеству! видите ли медали на старом мундирѣ его?-- но ктож другой с' ним? вы спрашиваете; а другой, стоящій по лѣвую руку, господин сосѣдних деревень. Он теперь в' ссорѣ с' его безчеловѣчным помѣщикомъ Как можно! говорит ему этот Господин, как можно переносить такія обиды! ты должен просить на него. Мы твои свидѣтели, мы тебѣ поможем! -- Но не слышишель вольнодумцы, что отвѣчает на это обиженный воин! нѣт, Ваше благородіе! я не привык просить! Бог все видит и всѣм помощник! Буди воля Его святая, а вось помѣщик умилится надо мною!
Пойдем, вольнодумцы, дальше!
Взойдем на эту гору! но посмотрите, что-то плывет по рѣкѣ. Спустимся с' горы! Боже мой! это люди! наводненіе рѣки унесло их с' жилищем. Как жалко их! они погибнут! поспѣшим спасти их! сядем в' эту лодку! Но вы не внемлете философы? чтож дѣлать, говорите вы, не мы их топим; а в' волнах и самим утонуть немудрено, -- и идете прогуливаться по берегу. Так! для вас плѣнителен шум воли и картина натуры обворожительна! "доброй солдат! доброй, солдат!" и доброй солдат спѣшит ко мнѣ; не размышляет ни о причинѣ ни о волнах, садится со мною в' лодку и благодареніе Богу! возвращена жизнь погибающим.