Изъ мрака ссылки завѣщалъ.
37. ИСТОРІЯ НАПОЛЕОНА, украшенная 500 рисунковъ Горація Бернета. Изданіе В. Семененко-Крамаревскаго и А. Красовскаго. 1842. Въ 8, 657 и 58 стр. (10 р., съ пересылк. 11 руб. серебромъ.)
Въ NNo 61 и 62 "Русскаго Инвалида" за 1841 годъ, мы напечатали объ этомъ примѣчательномъ изданіи, когда оно выходило еще листами, отдѣльную статью, которую и намѣрены отчасти повторить здѣсь, не считая, необходимымъ пересказывать одного и того-же мнѣнія разными словами. Теперь это изданіе лежитъ передъ нами въ цѣлой, и толстой, книгѣ, переплетенной въ красивую обвёртку. Вообще, относительно внѣшности, издатели исполнили дѣло свое блистательно.-- Лучшая веленевая бумага, превосходные политипажи съ рисунковъ знаменитаго Горація Бернета (не всѣ однако-жъ чисто отпечатанные), чёткій и красивый шрифтъ, наконецъ, сообразно издержкамъ, довольно умѣренная цѣна книги,-- всё это почти не уступаетъ парижскому изданію. Слогъ также довольно легокъ и пріятенъ, хотя иногда и встрѣчаются галлицизмы, неправильности, ошибки противъ языка и погрѣшности корректурныя. Но это мелочи. Главное- въ разсматриваемомъ изданіи истинно-художественные рисунки Бернета, мастерски характеризующіе описываемое, и многое, безъ словъ, и гораздо лучше нежели словами, объясняющіе въ разсказѣ автора. Странно, однако-жъ: въ нѣкоторыхъ политипажахъ герой исторіи представленъ высокаго роста, а всѣмъ извѣстно, что великій человѣкъ былъ очень не великъ въ физическомъ смыслѣ. Если длиннотою фигуры думали выразить худощавость Наполеона въ молодости его, то это, конечно, способъ -- не совсѣмъ удачно придуманный. Руководствуясь такою теоріей, прійдётся, на-оборотъ, рослыхъ толстяковъ изображать въ предѣлахъ квадрата. Допустивъ это, кажется, справедливое замѣчаніе, должно признаться, что, во всёмъ прочемъ, рисунки -- верхъ искуства. Не смотря на миніатюрность лицъ, бѣглость и неоконченность очерковъ, политипажи необыкновенно-вѣрно опредѣляютъ идею и характеръ представляемыхъ сценъ. Часто, одна лёгкая, но мастерски проведенная, черта,-- одна точка на мѣстѣ глазъ, такъ изображаютъ физіономію лица, что едва-ли удачнѣе можно-бы было вы полнить въ портретѣ оконченномъ и натуральной величины. Въ большей части фигуръ, особенно самого Наполеона, много сходству и, особенно, характеристики извѣстной минуты или случая. Отдавъ должное художественной части, скажемъ нѣсколько словъ и о текстѣ, объ историческомъ значеніи повѣствованія. Оно, по міровому объему и важности описываемыхъ событій, очень кратко, бѣгло и вообще неудовлетворительно: это далеко не исторія, -- болѣе, такъ-сказать, повѣствованіе анекдотическое, но мѣстами очень недурно изображающее эпоху, событія и Дѣйствующія въ нихъ лица. Не поручимся за точность и вѣрность въ описаніи битвъ и вообще военныхъ происшествій. Основываясь на личномъ отзывѣ А. И. Михайловскаго-Данилевскаго, на авторитетъ котораго въ этомъ дѣлѣ можемъ смѣло положиться, скажемъ даже, что въ отношеніи собственно къ военнымъ подробностямъ, исторія эта не чужда многихъ и значительныхъ ошибокъ. Въ остальномъ источники и показанія автора болѣе вѣрны. Нё слишкомъ увлекаясь своимъ героемъ -- героемъ во всѣхъ смыслахъ слова -- онъ судитъ объ немъ безпристрастно, не рѣдко и осуждаетъ, строго, но умно и съ основательностію. Не смотря на то, что жизнь Наполеона вполнѣ и подробно извѣстна изъ множества разныхъ сочиненій, положимъ, и прочитанныхъ вами -- вы не пропустите ни одной страницы въ разсматриваемой книгѣ: такова сила генія, такова удивительная жизнь необыкновеннаго человѣка. Подобнаго ему не было, нѣтъ и, вѣроятно, уже не будетъ. Разсудокъ, сердце, событія -- часто неотразимо-осуждаютъ его -- но изумляться ему не перестаёшь,-- ощущаешь въ себѣ какое-то невольное, непобѣдимое, увлеченіе сыномъ судьбы,-- останавливаешься въ приговорѣ, предоставляя судъ тому таинственному міру, въ которомъ болѣе двадцати лѣтъ уже витаетъ духъ кроваваго героя. Шесть тяжкихъ годовъ душнаго заточенія на скалѣ Св. Елены, печальные дни изгнанника, безъ вѣнца, безъ власти, безъ воли, -- безъ всего, словомъ, что составляло жизнь его, -- безъ чего она угасла, можетъ-быть, ранѣе срока, назначеннаго ей природою,-- не примиряютъ-ли съ нимъ великодушное потомство, если современники и могли сѣтовать противъ него?... Чудная судьба! Невольно приходитъ на мысль, что, въ случаѣ неудачи 18 Брюмера, "генералу Бонапарте", можетъ-быть, предстояла бы казнь, какъ заговорщику, какъ многимъ сынамъ Французской революціи. Но ему посчастливилось -- онъ возсоздалъ монархію, десять лѣтъ носилъ на главѣ своей могущественную корону, и долго вращалъ въ рукѣ своей судьбы политическаго міра. И потомъ палъ.... Подобно солнцу, свершившему дневной путь свой, опустился надъ океаномъ, и угасъ тамъ въ багряныхъ лучахъ славы и-безсмертія своего. Самая любопытная, самая поучительная, и вмѣстѣ съ тѣмъ трогательная, эпоха дивнаго жребія его, начинается со дня его паденія, совпадающаго съ днями изгнанія и наконецъ съ мрачно-величественною катастрофою Печальной смерти героя. Изъ этой эпохи, въ книгѣ нами разбираемой, читаемъ нѣсколько краснорѣчивыхъ страницъ, большею частію повторяющихъ собственныя слова героя ея. Въ концѣ книги приложена брошюра, подробно описывающая перенесеніе во Францію смертныхъ останковъ Наполеона. Теперь, по желанію его, прахъ великаго мужа почіетъ на берегахъ Сены... но уединенная, пустынная могила на островѣ Св. Елены, омываемомъ вѣчными волнами океана, болѣе приличествовала, въ поэтическомъ значеніи, превратной судьбѣ необыкновеннаго человѣка.
38. ИСТОРІЯ ПЕТРА ВЕЛИКАГО. Сочиненіе г. Ламбина. Изданіе Эльснера, украшенное 500 оригинальныхъ рисунковъ. Первые четыре выпуска. Въ 8, 182 стран. или 8 печатныхъ листовъ. (Всё изданіе должно составить не менѣе, а можетъ-быть и болѣе двадцати, выпусковъ; при подпискѣ вносится 60 коп. серебромъ впередъ, и потомъ столько же за каждую тетрадь; за доставку на домъ платится 1 р. сер.; иногородные-же за пересылку всего изданія платятъ 1 р. 50 к. сереб., получая не иначе какъ по пяти тетрадей вдругъ и внося за нихъ впередъ 3 р. сер.)
Мы не безъ намѣренія поставили рядомъ два эти иллюстрированныя изданія: Исторію Наполеона и Исторію нашего Петра. Не говоря уже, что герои ихъ два величайшіе вѣнчанные мужа, величайшіе изъ всѣхъ когда-либо носившихъ на главѣ своей могущественную корону, когда-либо управлявшихъ судьбами народовъ,-- послѣднее изданіе, вѣроятно, не существовало-бы безъ перваго. Успѣхъ перваго породилъ второе, при тѣхъ-же условіяхъ внѣшности, при томъ даже числѣ рисунковъ,-- и г. Эльенеръ ничего не могъ придумать удачнѣе для иллюстрированнаго изданія, какъ исторію безсмертнаго преобразователя Россіи. Было бы еще удачнѣе, если-бъ исполненіе такъ-же удачно согласовалось съ намѣреніемъ.... За нѣсколько мѣсяцевъ до выхода перваго выпуска этой исторіи, явилось объявленіе объ изданіи ея. Нѣкоторая претендательность и хвастливость этого объявленія дала поводъ журналамъ предубѣдить противъ него публику. Въ-особенности, совершенная неизвѣстность имени г. Ламбина, выступающаго вдругъ на поприщѣ литературы и исторіи съ колоссальнымъ именемъ Петра, -- вооружили противъ новаго автора громкіе голоса критиковъ, имѣющихъ-таки похвальную привычку заблаговременно возставать противъ тѣхъ литературныхъ предпріятій, которыя осмѣливаются раждаться безъ вѣдома и внѣ того или другаго журнальнаго прихода. Съ выходомъ перваго выпуска Исторіи Петра почти всѣ критики единогласно отозвались о ней съ самой не выгодной стороны и объявили, что трудъ г. Ламбина не что иное, какъ компиляція и риторика. Послѣднее обвиненіе, въ нѣкоторой степени, -- справедливость требуетъ сказать имѣетъ основаніе: авторъ иногда гоняется за напыщенностію выраженій и пустозвоннымъ высокимъ слогомъ, который такъ мало приличествуетъ спокойному повѣствованію историческому. Посовѣтуемъ автору, въ продолженіи труда его, обратиться къ большей простотѣ изложенія и не мѣнять истинное изящество на мишуру громкихъ фразъ, мало заключающихъ въ себѣ смысла. Рисунки, дѣйствительно не самые изящные, и далеко уступающіе мастерскимъ рисункамъ Горація Бернета, унижены гг., критиками до крайности; въ самомъ-же дѣлѣ, если не всѣ политипажи Исторіи Петра, то нѣкоторые изъ нихъ не дурны, есть нѣсколько и очень удачныхъ. Никто, разсуждая объ этихъ рисункахъ, не потрудился взять въ соображеніе, что Горацію Вернету (помимо его художническаго достоинства) гораздо легче было составить рисунки къ исторіи Наполеона, нежели русскому художнику подобные-же рисунки къ исторіи Петра. Вернетъ имѣлъ въ виду свѣжую, недавнюю, близко ему извѣстную эпоху: русскій же художникъ (не столь притомъ даровитый) долженъ былъ бороться съ важными трудностями и препятствіями, представляемыми столѣтнею давностію событій и неразработанностію эпохи Петровой. Словомъ, критики наши, очень неснисходительно поступили съ предпріятіемъ г. Эльснера, забывъ, что, кромѣ матеріаловъ Голикова да перевода книги г. Бергмана, мы не имѣемъ ничего по части исторіи Петра, и въ этомъ отношеніи трудъ г. Ламбина есть первое оригинальное сочиненіе русское. Мы отнюдь не намѣрены быть панегиристами его и, также находимъ опытъ г. Ламбина далеко неудовлетворительнымъ, -- надѣемся, что исторія Петра, сочиняемая г. Полевымъ, будетъ трудомъ несравненно-превосходнѣйшимъ: но, за всѣмъ тѣмъ, не видимъ въ предпріятіи г. Эльснера значенія чисто-отрицательнаго.... Что-жъ такое, наконецъ, сочиненіе г. Ламбина?-- спросите вы насъ. Отвѣчаемъ. Сколько можно судить по началу книги, -- она есть довольно складное, даже пріятное повѣствованіе о событіяхъ времени Петра Великаго. Трудъ г. Ламбина очень и очень не чуждъ ошибокъ, погрѣшностей и вообще недостатковъ, которыхъ впрочемъ и не такъ легко избѣжать -- описывая жизнь Петра; -- съ другой-же стороны, онъ не чуждъ и достоинствъ порядочно соображеннаго изложенія и кой-гдѣ нѣкоторой критической разработки. Что будетъ далѣе -- не знаемъ, а судя по началу, думаемъ, что если трудъ г. Ламбина -- трудъ, по-крайней-мѣрѣ усердный и добросовѣстный -- и не исторгаетъ полной похвалы, то заслуживаетъ, однако-жъ, снисходительнаго одобренія.
59. КАПИТОЛІЙ, или собраніе жизнеописаній великихъ мужей съ ихъ портретами. 1841.Въ 8, 330 стр. (5 р., съ пересылк. 5 р. 70 к. сер.)
Книга, заключающая въ себѣ двадцать біографій знаменитыхъ людей,-- именно: Лафонтена, Гёте, ГуставаАдолъча, Рачаэля, Леонардо да-Винчи, Тиціана, Шиллера, Шекспира, Микель-Анджелло Буанаротти, Мольера, Генриха IV, Рубенса, Сюлли, Кановы, Ньютона, Корнеля, Карла XII, Фраклина, Фридриха II и Суворова.-- Именуемъ ихъ въ порядкѣ помѣщенія біографій въ книгѣ, украшенной двадцатью портретами великихъ мужей, отлично выгравированными; вообще книга издана роскошно и въ красивомъ переплетѣ. Что касается собственно біографій, то онѣ, большею частію, очень кратки и потому неудовлетворительны, хотя впрочемъ составлены умно, дѣльно и написаны хорошимъ слогомъ. Главнѣйшій, -- лучше сказать, единственный ихъ недостатокъ, какъ мы замѣтили уже, краткость, въ настоящемъ случаѣ отнюдь не составляющая достоинства. Для тѣхъ, кто мало имѣетъ свѣдѣній о жизни поименованныхъ великихъ мужей, біографіи, составляющія "Капитолій", слишкомъ бѣдны содержаніемъ и мало ознакомятъ читателя съ ихъ героями; для тѣхъ-же, кто прежде уже достаточно былъ знакомъ съ ними, біографіи эти, заключая въ себѣ, большею частію, сухой и слиткомъ бѣглый очеркъ, не представляютъ ничего новаго и интереснаго. Въ-особенности показались намъ неудовлетворительными статьи о Шиллерѣ, Генрихѣ IV и Сюлли. Авторъ біографій, при составленіи ихъ, вообще всего менѣе имѣлъ въ виду "частную" жизнь своихъ героевъ, которая, независимо отъ ихъ извѣстнаго, общественнаго, поприща и значенія, всегда чрезвычайно-любопытна; -- признаёмся, удовлетворить этому требованію не легко, потому-что частная жизнь великихъ мужей, особенно давно-жившихъ, большею частію неизвѣстна: всё-таки, однако-жъ, можно было-бы сказать въ этомъ отношеніи болѣе, нежели сколько сказано въ разсматриваемыхъ біографіяхъ. Изъ нихъ удовлетворительнѣйшія біографіи: Шекспира, Фридриха II и Суворова. Послѣдняя написана Н. А. Полевымъ. Намъ могутъ -- и очень справедливо -- замѣтить, что біографія Суворова есть не что иное, какъ краткій историческій очеркъ тѣхъ военныхъ событій, на поприщѣ которыхъ съ такою славою дѣйствовалъ великій полководецъ русскій, и что, въ-заключеніе этой біографіи, читатель находитъ только нѣсколько страницъ, характеризующихъ героя, и такъ-же не представляющихъ ничего новаго. На такое обвиненіе, съ тою-же справедливостью, мы равно можемъ возразить, что, въ тѣсныхъ предѣлахъ статьи, плодовитому и даровитому перу Н. А. негдѣ было разгуляться: онъ сдѣлалъ, въ настоящемъ случаѣ, всё, что могъ -- ни болѣе, ни менѣе. Лучшая статья Капитолія -- Карлъ XII. Авторъ представилъ довольно полную картину Примѣчательной жизни этого монарха-воина, -- вдался, какъ-бы слѣдовало и въ другихъ біографіяхъ, въ нѣкоторыя чрезвычайно-любопытныя подробности, доказывающія храбрость и необыкновенную личную неустрашимость Карла XII. Таковы, напримѣръ, страницы, заключающія въ себѣ описаніе истинно-геройской, хотя и безразсудной, борьбы Карла съ Турками. Съ горстью солдатъ и приближенныхъ особъ, лично и отчаянно защищался онъ противу многочисленной толпы Турокъ, осадившихъ его въ Варницахъ.-- "Три недѣли сряду тщетно блокируя домикъ, въ которомъ, послѣ бѣгства изъ Россіи, Карлъ жилъ въ-продолженіе четырехъ лѣтъ (получая отъ Султана для себя и на содержаніе свиты своей по 500 талеровъ въ день), они рѣшились наконецъ взять этотъ домикъ штурмомъ." По и тутъ Турки, не смотря на соразмѣрное превосходство силъ, ничего не могли сдѣлать. Карлъ заперся въ домикѣ, защищалъ въ Немъ комнату за комнатою, шагъ за шагомъ, самъ приносилъ солдатамъ въ шляпѣ своей порохъ и пули, Собственною рукою убилъ нѣсколькихъ Турокъ,-- былъ раненъ. Запутавшись въ шпорахъ своихъ, Карлъ споткнулся, упалъ -- и тогда только Турки могли наконецъ овладѣть его особою: а то, Богъ знаетъ, чѣмъ бы кончилась эта отчаянная личная битва неустрашимаго короля?-- Сожалѣемъ, что объемъ обозрѣнія нашего не позволяетъ выписать этихъ необыкновенно-любопытныхъ страницъ, во всей ихъ подробности. Жизнь и событія жизни Карла XII вообще привлекаютъ участіе. Жаль, что на геройское имя его на-вѣки пало, хотя и единственное, но мрачное пятно -- казнь Паткуля.-- Нѣкоторые замѣчаютъ, что это вопросъ, еще не рѣшенный юридически: но лучшая юриспруденція -- сердце человѣческое, а оно никогда не перестанетъ обвинять Карла за мученическую, ужасную смерть Паткуля. Хотя-бы послѣдній и былъ виновенъ противу Карла, какъ подданный, противу вѣрности ему, какъ законному своему государю,-- всё-таки Карлъ могъ бы великодушнѣе поступить съ несчастнымъ Паткулемъ, не нарушая при томъ самой справедливости монаршаго долга. Предисловіе къ "Капитолію", написанное г. Булгаринымъ, гласитъ, что отъ благосклоннаго принятія публикою книги зависитъ продолженія ея: просимъ объ этомъ почтеннаго издателя" Капитолія, г. Делакруа, который, вмѣстѣ съ тѣмъ (за исключеніемъ статьи о Суворовѣ) есть и авторъ или переводчикъ біографій великихъ мужей. Подобныя изданія неоспоримо полезны, служа новымъ "Плутархомъ" для юношества....
-----
Наконецъ-то, послѣ долгаго странствованія въ области книгъ ученыхъ, учебныхъ, медицинскихъ и немногихъ историческихъ, также большею частію принадлежащихъ собственно наукѣ,-- послѣ странствованія, мало питавшаго наше воображеніе, еще менѣе наше сердце, живую, трепещущую сторону души человѣческой, -- наконецъ достигли мы обѣтованнаго, тёплаго пріюта повѣстей, романовъ, драмъ,-- поэзіи въ прозѣ и стихахъ. Здѣсь должны заговорить съ нами наши завѣтныя думы, пробудишься страсти, воспламениться Фантазія. Гг. авторы не будутъ уже разглагольствовать съ нами языкомъ менторовъ и профессоровъ: напротивъ, они обратятся въ милыхъ, любезныхъ собесѣдниковъ, нашихъ друзей, раздѣляющихъ интересы, общіе каждому порядочному человѣку, то-есть, просто "человѣку". Мы будемъ, вмѣстѣ съ ними радоваться и, горевать, плакать и смѣяться, страдать и блаженствовать, благословлять жизнь и сознавать ея терніи, ея недоброе. Словомъ, мы будемъ, жить будемъ мыслить, и, что еще важнѣе, чувствовать за-одно съ романистами, поэтами.... О, читатели, васъ ожидаютъ большія наслажденія, по поводу тѣхъ книгъ, которыя сейчасъ мы станемъ въ вами перелистывать, разсматривать, судить!... Но, полно, такъ-ли?-- скажете вы.-- Дѣйствительно-ли насъ ожидаетъ наслажденіе, готовятся намъ пріятные часы въ бесѣдѣ съ гг. романистами и стихотворцами.-- А почему-же и нѣтъ?.... Неужели въ этой грудѣ книгъ, которыя едва помѣщаются на моемъ огромномъ письменномъ столѣ,-- а частію и подъ столомъ -- не найдётся хотя десятка книгъ, достойныхъ вашего благосклоннаго вниманія и участія, вашего любопытства и наконецъ одобренія. Поищемъ-же такихъ книгъ и, можетъ-быть, найдёмъ! Но.... съ чего начать? Это меня затрудняетъ вотъ уже съ добрую четверть часа. Между-тѣмъ не забудемъ выставить "моднаго" заглавія послѣдняго, занимательнѣйшаго, отдѣленія нашего литературнаго отчета: