Впрочемъ, для него это была уже не первая измѣна жены и онъ зналъ, что надо ему дѣлать. Никому ничего не говоря, тотчасъ же подалъ онъ прошеніе объ отставкѣ, а пока взялъ отпускъ и, получивъ такимъ образомъ возможность немедленно же покинуть Краницы, отъявился къ женѣ.
Наденька, только что разставшаяся съ Лизгуновымъ, ничего не ожидала. Стараясь казаться какъ можно болѣе покойной, сидѣла она съ газетой въ рукахъ и, повидимому, внимательно ее читала.
Ничего еще не говоря, задыхаясь отъ бѣшенства и злобы, сталъ Иванъ Осиповичъ ходить по комнатѣ, злобные взгляды кидая на жену. Наденька рѣшительно не обращала на него вниманія, и это еще болѣе раздражало его. Наконецъ, не будучи въ силахъ сдерживаться, онъ вдругъ остановился передъ нею и звучная пощечина заставила неожидавшую этого, оторопѣвшую Наденьку поднять голову. А Иванъ Осиповичъ, какъ ни въ чемъ не бывало, снова шагалъ по комнатѣ, весь дрожа отъ злобы и волненія.
Что съ ней, за что это -- ничего не понимала Наденька. Она поблѣднѣла, слезы показались у нея на глазахъ, она хотѣла-было что-то сказать, но что -- не знала и молча глядѣла на мужа.
-- Хорошо-съ! Отлично-съ! Чудесно-съ! такъ началъ наконецъ Иванъ Осиповичъ. Изволили и здѣсь завести любовничка? Отчего не двухъ, не трехъ, позвольте васъ спросить? Мужъ старъ, некрасивъ, извѣстно, гдѣ ужъ намъ съ такими херувимчиками тягаться! А зачѣмъ, позвольте васъ, сударыня, спросить, зачѣмъ выходили вы за этого стараго, некрасиваго мужа? Молчать! на весь домъ загремѣлъ онъ, когда Наденька открыла-было ротъ.
И мертвое молчаніе воцарилось въ комнатѣ.
-- Тебя, дура, спрашиваютъ, зачѣмъ шла за меня? вновь возвысилъ голосъ Иванъ Осиповичъ. Эдакъ, сначала обвѣнчаются, а потомъ жертву изъ себя разъигрываютъ, знаю я васъ, шлюхъ подлыхъ! На улицу бы васъ, тамъ только вамъ и мѣсто, а не въ семьѣ... А то, вишь ты, тоже хотятъ пользоваться именемъ честной женщины, а сами...
И вторая пощечина досталась Наденькѣ.
-- Я ли тебя, дуру, не любилъ? останавливаясь передъ нею, тихо началъ Иванъ Осиповичъ. Я ли за тобой, за мерзавкой, не ухаживалъ? Я ли тебя, дрянь эдакую... Э, да говорить тошно. Ну, и отсюда бѣжать надо. Что же дѣлать? И будемъ изъ города въ городъ бѣгать. А я тебѣ, матушка, этого не прощу, нѣтъ, и не надѣйся! Ѣдемъ сегодня же ночью, а пока, чтобы не улизнула къ дружку-то къ любезному, я ужъ посижу здѣсь, покараулю женушку свою милую! Дружокъ-то и останется съ носомъ! Да!
И онъ усѣлся противъ жены, съ злобной усмѣшкой поглядывая на нее и тихо что-то насвистывая.