-- Да замолчишь ли ты, чортъ!
И пошла перепалка.
Не сладка была жизнь при такой обстановкѣ, да еще въ тѣснотѣ убогаго номера меблированныхъ комнатъ, такъ не сладка, что утомила даже и Ивана Осиповича. Видя, что съ супругой ничего не подѣлаешь, онъ уступилъ наконецъ и махнулъ на нее рукой. Наденька, прибѣгавшая къ брани не изъ любви къ ней, а исключительно лишь ради самозащиты, она тоже затихла, всей душой радуясь неожиданному затишью. Оба отдыхали тутъ, обоимъ пріятенъ былъ этотъ отдыхъ, и, безъ уговоровъ, само собою устроилось такъ, что съ внѣшней стороны ихъ супружеская жизнь пошла прилично и гладко и посторонній, видя ихъ вмѣстѣ, уже не замѣтилъ бы ни малѣйшей между ними розни. Вся взаимная ихъ ненависть затаилась въ глубинѣ ихъ сердецъ и скрылась на время.
Такимъ образомъ Иванъ Осиповичъ былъ побѣжденъ.
И безъ того уже тяжело и скучно жилось Наденькѣ, а тутъ еще эти грустныя воспоминанія о Лизгуновѣ... Часто вспоминался онъ ей, часто видѣла она его, облитаго кровью, и горько рыдала, всей душой жалѣя несчастнаго юношу. Но за нимъ она не послѣдовала: его ужасная смерть не была ей по силамъ. Къ тому же, и любила она его менѣе сильно: разница между ними была та, что ее первой любовью полюбилъ неиспорченный еще жизнью, неопытный юноша, а она, какъ ни какъ -- она была уже пожившая, помятая жизнью женщина. То, что для него было жизнью, пламенной страстью, быть можетъ, и недолговѣчной, но безграничной и сильной, для нея это было лишь увлеченіемъ и забавой. И скоро совершенно забыла бы она его, какъ забыла Юницкаго, если бы не эта смерть: теперь противъ ея воли вспоминался онъ ей, заставляя ее съ ужасомъ содрогаться и вызывая слезы на ея красивые глаза, тѣ глаза, которые недавно еще такъ горячо цѣловалъ онъ...
Пока узналъ Иванъ Осиповичъ о мѣстѣ въ Гурьевѣ, пока шла переписка съ думой, прошло болѣе трехъ мѣсяцевъ, и передъ самымъ только Рождествомъ удалось наконецъ Носовымъ покинуть Москву.
XI.
Съ мыслью о Надеждѣ Ѳедоровнѣ, о томъ, что онъ увидитъ ее, проснулся Алгасовъ на слѣдующее послѣ спектакля утро, и сколько отрады, сколько счастья давали ему восторженныя мечты объ этомъ предстоящемъ свиданіи!... Наскоро покончивъ съ дѣлами, онъ тщательно одѣлся и немедленно же отправился къ Надеждѣ Ѳедоровнѣ -- такъ велико было его нетерпѣніе поскорѣе ее увидѣть.
Онъ встрѣтилъ ее дорогой: въ бархатной ротондѣ съ дорогимъ чернобурымъ воротникомъ, тихо шла она по широкимъ тротуарамъ красивой и длинной Дворянской. Остановивъ кучера, Алгасовъ тотчасъ же подошелъ къ ней. Она привѣтливо ему улыбнулась и на его слова, что онъ ѣхалъ къ ней, сказала ему:
-- Дойдемте пѣшкомъ, тутъ всего два шага до насъ!