-- Она раздѣляетъ вашу страсть?
-- За этимъ потрудитесь уже къ ней обратиться, рѣзко отвѣтилъ Алгасовъ, я не спрашивалъ ея объ этомъ.
Такъ всегда кончались у нихъ подобные разговоры. Нѣкоторое время Людмила Алексѣевна оставляла его послѣ этого въ покоѣ, но потомъ вызванное праздностью любопытство ея снова заставляло ее приставать къ нему и ссориться съ нимъ.
А онъ попрежнему все также часто продолжалъ бывать у Носовыхъ и скоро сталъ любимымъ партнеромъ Надежды Ѳедоровны -- такъ смѣлъ, оживленъ и веселъ былъ онъ за картами. Играла Надежда Ѳедоровна плохо, но страстно любила играть и до смѣшного увлекалась игрой, волнуясь, рискуя, повышая игру до послѣдней возможности и этимъ рискомъ наслаждаясь болѣе, чѣмъ даже и самой игрой -- отцовская кровь сказывалась тутъ въ Надеждѣ Ѳедоровнѣ. Алгасовъ никогда не противорѣчилъ ей, не сердился на ея ошибки, вмѣстѣ съ нею отъ души смѣялся надъ штрафами, постоянно подзадоривалъ ее къ еще большему риску, а иного партнера и не требовалось ей.
Впрочемъ, и не трудно было ему къ ней въ этомъ примѣниться: картъ онъ не любилъ и одинаково былъ равнодушенъ и къ игрѣ, и къ проигрышу, и особенно по тому ничтожному кушу, по какому играла Надежда Ѳедоровна, и ради лишь ея, чтобы любоваться ею и смѣяться съ ней и садился онъ играть, и даже охотно садился, такъ мила бывала оживленная игорными волненіями Надежда Ѳедоровна...
Онъ постоянно былъ возлѣ нея, любовался ею, старался ей угождать, для нея говорилъ, для нея былъ веселъ, и ея улыбка, ея смѣхъ -- вотъ и вся награда, которой онъ желалъ, и онъ ждалъ этой награды, ждалъ съ волненіемъ, какъ мальчикъ, впервые еще ухаживающій за женщиной, и, какъ мальчикъ, бывалъ онъ счастливъ, когда улыбнется она на какую-нибудь его шутку...
Надежда Ѳедоровна сразу его замѣтила и отличила: онъ ей нравился, и еще болѣе понравился своимъ постояннымъ оживленіемъ. Съ каждымъ днемъ все красивѣе и интереснѣе его находила она, но слишкомъ уже пораженная трагической смертью несчастнаго Лизгунова, тогда же дала она клятву себѣ никого уже болѣе никогда не любить и теперь, согласно этой клятвѣ, хотѣла не увлекаться Алгасовымъ и ничѣмъ не выказывать ему, что онъ нравится ей болѣе другихъ. Она и старалась такъ поступать и ей самой казалось, что ея обращеніе съ нимъ нисколько не отличается отъ обращенія съ остальными ея знакомыми.
Можетъ, оно и было бы такъ, если-бъ сама не нравилась она Алгасову. Но подъ вліяніемъ его ухаживанья, невольно, легкимъ, незамѣтнымъ кокетствомъ отвѣчала она ему, польщенная и довольная его вниманіемъ и желая упрочить свою побѣду надъ нимъ. Это выходило у нея само собою, помимо ея воли, она сама не могла поймать себя на этомъ, ибо въ пустой гостинной болтовнѣ, въ чаду гостинныхъ развлеченій была вся ея жизнь, и трудно было ей устоять, когда все поведеніе нравившагося ей Алгасова вызывало ее на кокетство. Какъ ни сдерживала она себя, но все внимательнѣе становилась она къ Алгасову и все милѣе ему улыбалась.
Несказанно радовало это его и безконечно счастливъ былъ онъ, чувствуя на себѣ ея далеко не равнодушный взглядъ и видя ея милую улыбку. Онъ не говорилъ еще о своей любви, но съ каждымъ днемъ все краснорѣчивѣе говорили о ней его глаза и всѣ его поступки, и не трудно было Надеждѣ Ѳедоровнѣ понять его, потому уже не трудно, что въ душѣ и сама сочувствовала она его любви и безъ раздумья отдалась бы ей, если бы... если бы смѣла. Но такъ еще недавно разсталась она съ любимымъ, застрѣлившимся изъ-за нея юношей, что не успѣла еще назрѣть въ ней страстная, ни о чемъ не раздумывающая жажда новой лгобби. Не забыла еще она ужасной смерти Лнагунова и все еще порой мерещился ей окровавленный его призракъ, все такъ же ее пугая... А съ другой стороны, и мужа боялась она, зная неминуемую расплату за счастье, и, цѣпляясь за данную клятву, со вздохомъ рѣшала Надежда Ѳедоровна отказаться отъ Алгасова и его любви и не думать о немъ. И она старалась быть какъ можно съ нимъ холоднѣе, какъ можно меньше съ нимъ говорить и всячески его избѣгать, искренно, изо всѣхъ слабыхъ своихъ силъ, старалась она побороть зарождавшуюся свою склонность.
Но, какъ и слѣдовало ожидать, холодность эта произвела совершенно не то дѣйствіе, на которое разсчитывала Надежда Ѳедоровна. Инстинктивно сознавая, что ей не выдержать борьбы, если онъ потребуетъ ея любви, она старалась отклонить его отъ подобнаго требованія. Но Алгасовъ, котораго въ первую минуту, какъ ножомъ, рѣзанула по сердцу эта внезапная ея холодность, онъ скоро же оправился и еще настойчивѣе сталъ выказывать свою любовь. Любовь эта была слишкомъ велика, и онъ вѣрилъ въ ея силу-силу любви -- вѣрилъ, что не можетъ не покорить ему сердца Надежды Ѳодоровны эта сила, и потому, не смотря и на неожиданную холодность Надежды Ѳедоровны, не прекращалъ своего ухаживанія. Счастливый первыми проблесками ея вниманія, онъ молчалъ до сихъ поръ, но теперь онъ уже не довольствовался однимъ только молчаливымъ поклоненіемъ и сталъ говорить. Его горѣвшіе безумной страстью глаза, его страстныя полу-признанія, слова и намеки поколебали-было Надежду Ѳедоровну. Любуясь имъ, невольно поддавалась она очарованію его любви, молча и съ милой улыбкой его выслушивая, но потомъ, придя въ себя, снова собирала всѣ свои силы, рѣшая во что бы то ни стало до конца продолжать начатую борьбу. Снова старалась она казаться равнодушной и холодной. Сердце ея все болѣе и болѣе склонялось на сторону Алгасова, но разсудокъ безжалостно напоминалъ о мужѣ и требовалъ борьбы; страшно было ей лишиться своего недавно только обрѣтеннаго домашняго покоя, не успѣла еще она вполнѣ имъ насладиться, не успѣла еще отдохнуть отъ недавнихъ мучительныхъ дрязгъ и забыть ихъ -- и она силилась бороться въ своемъ безсиліи, какъ за опору, отчаянно хватаясь за данную клятву. Слабая опора, въ свою очередь имѣвшая, впрочемъ, опору въ Иванѣ Осиповичѣ...