Прощаясь, онъ незамѣтно положилъ ей въ руку письмо. Надежда Ѳедоровна слегка вздрогнула и быстро взглянула на Алгасова. Нозлѣ нихъ никого не было.
-- За что мучите вы меня? прошепталъ онъ. За мою любовь, за то, что я жить не могу безъ васъ? Это жестоко...
Она ничего ему не отвѣтила, но письмо осталось въ ея рукѣ.
Читала его и перечитывала она ночью, и пламенныя написанныя Алгасовымъ строки эти произвели на нее сильное впечатлѣніе. Она читала ихъ и видѣла передъ собой его самого, видѣла пылавшіе страстью, красивые глаза его -- и невольно рвалось къ нему ея сердце. Она гнала отъ себя эту любовь, но усилія эти къ тому только и приводили, что все больше и больше заставляли ее задумываться объ Алгасовѣ. Правда, начинала она думать съ искреннимъ желаніемъ заставить себя не любить его и не думать о немъ, а мысли сами собою переходили на противоположное и она кончала страстной мечтой о любви, и о любви именно этого красавца. Вся въ слезахъ бросалась она на постель, съ волненіемъ повторяя клятвы, что она не любитъ его и никогда не будетъ любить, и въ то же время вся пылала, уже готовая полюбить его, съ радостью, съ гордостью, съ счастьемъ думая, что онъ любитъ ее, вспоминая всѣ его слова, всѣ его взгляды, все, въ чемъ проявлялась его любовь и сила его страсти. Это уже не юный мальчикъ Лизгуновъ, это красавецъ, за которымъ всѣ ухаживаютъ, котораго любили и любятъ женщины, и всѣхъ оставилъ онъ для нея, все готовъ забыть и бросить, лишь бы только быть ею любимымъ...
Вотъ о чемъ думала она всю ночь.
На другой день у нея были гости, когда въ передней раздался сильный звонокъ. Надежда Ѳедоровна вздрогнула и вся покраснѣла: сердце ея угадало, кто позвонилъ, и радостно забилось, чего-то ожидая; хотя и смутно сознавала она тутъ, чего именно ждетъ она, но она чувствовала, что ни за какія сокровища въ мірѣ, ни за что не отдастъ теперь этихъ ожиданій...
Алгасовъ вошелъ. Надежда Ѳедоровна взглянула на него, и никогда еще, казалось, не видѣла она его такимъ красивымъ. Глаза его остановились на ней -- и ни о чемъ уже, кромѣ его любви, и не могла тутъ думать Надежда Ѳедоровна, невольно вдругъ вся поддавшись обаянію красиваго и полнаго любви, печальнаго его взгляда.
Вскорѣ они остались одни. Мертвое молчаніе воцарилось въ комнатѣ.
-- Я пріѣхалъ повторить вамъ все то же, Надежда Ѳедоровна, тихо началъ наконецъ Алгасовъ. Я люблю васъ, люблю безъ ума, люблю, какъ единственное свое счастье и единственную радость въ жизни... Вы все для меня, и жизнь, и счастье...
Надежда Ѳедоровна взглянула на него, взглянула ласково, съ любовью, окончательно уже овладѣвшей ея слабымъ сердечкомъ. Ничего не сказала она, но ободренный ея взглядомъ, въ порывѣ бѣшеной страсти, Алгасовъ схватилъ ее, сжалъ въ своихъ объятіяхъ и началъ цѣловать, называя ее милой, дорогой, безцѣнной своей Наденькой, держа передъ собой ея головку, любуясь этой головкой, продолжая осыпать ее поцѣлуями и не переставая любоваться ею...