-- Нѣтъ, милая...
-- Ну, если нельзя, такъ я его достану, нечего ужъ дѣлать, помучаюсь, но зато въ послѣдній уже разъ. А какъ хорошо мы заживемъ! И мы сейчасъ, какъ только получу я видъ, такъ сейчасъ и поѣдемъ?
-- Сейчасъ же! Что же намъ здѣсь оставаться?
-- То-то! А ты какъ же? Ты вѣдь служишь?
-- Ну это не бѣда! Я-то не задержу тебя. Но ты-то какъ достанешь себѣ видъ?
-- Э, мое это дѣло. Говорю -- достану. Къ чему думать о непріятномъ? Давай лучше о Крымѣ говорить. Садись, цѣлуй меня и разсказывай. Ты былъ когда-нибудь въ Крыму?
И она положила къ нему на плечо хорошенькую свою головку. Онъ тихо цѣловалъ ее.
-- Нѣтъ, Наденька.
-- Я тоже не была. А говорятъ, ужасно тамъ хорошо! Мы будемъ по морю кататься, одни, въ морѣ, въ лунную ночь, и далеко, далеко уѣдемъ! Или въ горы... На самую высокую гору заберемся. А что, Саша, есть тамъ снѣговыя горы?
-- Нѣтъ. Да зачѣмъ тебѣ снѣгъ? Не насмотрѣлась развѣ на него? Вонъ онъ, продолжалъ Алгасовъ, съ улыбкой указывая на окно.