-- Гамлета? Нѣтъ, не знаю. А что? простодушно спросила она.
-- Могутъ, пожалуй, спросить тебя, а что ты скажешь? Не разсказать ли тебѣ поскорѣе?
-- Говори, милый!
Наскоро передалъ ей Алгасовъ содержаніе Гамлета и распредѣленіе главнѣйшихъ ролей. Послѣ этого они простились. На улицѣ никого не было и крѣпко поцѣловалъ онъ свою Наденьку. Надежда Ѳедоровна ушла, подтвердивъ, что какъ можно скорѣй, можетъ-быть, завтра же, потребуетъ она у мужа отдѣльный видъ.
Содержаніе Гамлета пригодилось. Иванъ Осиповичъ встрѣтилъ жену въ передней, и встрѣтилъ ее выговоромъ и допросомъ. Надежда Ѳедоровна бойко отвѣтила, что была въ театрѣ, ибо соскучилась сидѣть дома. Иванъ Осиповичъ продолжалъ свои допросы и Надежда Ѳедоровна безъ запинки передала ему содержаніе Гамлета. Не предполагая, чтобы женѣ его могъ быть извѣстенъ Гамлетъ, Иванъ Осиповичъ повѣрилъ, что она провела вечеръ въ театрѣ и ограничился только криками, прося ее впредь подобныхъ вечернихъ прогулокъ въ театръ или въ иное какое мѣсто не предпринимать и ничего подобнаго себѣ болѣе не позволять. Впрочемъ, Надежда Ѳедоровна не стала его слушать, ушла въ свою комнату и заперла за собою дверь.
Твердо рѣшилась она потребовать себѣ у мужа отдѣльный видъ и настоять на своемъ. Уѣхать отъ мужа и уѣхать именно съ Алгасовымъ и именно въ Крымъ, это уже было рѣшено у нея. До сихъ поръ никогда еще не являлась ей мысль оставить мужа и, инстинктивно слишкомъ уже безпомощною сознавала себя Надежда Ѳедоровна, чтобы уйти отъ него одной, а опереться все было не на кого: Лизгуновъ былъ слишкомъ для этого юнъ и несамостоятеленъ, и даже въ голову не приходило Надеждѣ Ѳедоровнѣ бѣжать съ Лизгуновымъ. Алгасовъ другое дѣло -- и она крѣпко за него ухватилась. Но она не обманывала себя и знала, какой цѣной достанется ей побѣда и что придется ей выдержать прежде, чѣмъ навсегда разстанется она съ Иваномъ Осиповичемъ. Она знала, что Иванъ Осиповичъ возьметъ свое и если даже и отпуститъ ее, въ чемъ она почти, впрочемъ, не сомнѣвалась, то предварительно всласть ужъ натѣшится надъ ней. И долго собиралась она съ духомъ, чтобы выдержать неизбѣжную бурю, и все не могла рѣшиться, и все откладывала, каждый разъ давая себѣ слово завтра же непремѣнно поговорить съ мужемъ.
Три дня прошло такимъ образомъ въ этихъ колебаніяхъ, а Надежда Ѳедоровна все медлила, все собиралась съ духомъ и все не рѣшалась начать ужасный разговоръ. Наконецъ самъ Иванъ Осиповичъ предупредилъ ее. Какъ-то узналъ онъ истину о ея отношеніяхъ къ Алгасову и, разъяренный, бросился прямо къ женѣ.
Увидѣвъ его лицо, все перекосившееся отъ неистовой злобы, Надежда Ѳедоровна поняла, что ему все извѣстно. Но не успѣла она приготовиться къ защитѣ, какъ Иванъ Осиповичъ налетѣлъ уже на нее.
-- Сволочь! не своимъ голосомъ заревѣлъ онъ и кулакомъ со всего розмаха ударилъ ее прямо въ грудь.
Надежда Ѳедоровна покачнулась и навзничь упала на диванъ. Иванъ Осиповичъ сталъ осыпать ее ударами по чемъ ни попало, пока наконецъ не вывернулась она отъ него. Она толкнула на него стоявшую на столѣ лампу, бросилась въ сторону, подбѣжала къ часамъ, быстро сорвала съ нихъ тяжелыя гири и, обернувшись къ мужу, съ свирѣпой рѣшимостью прошептала: