-- Есть такая опора, всѣ говорятъ, что есть, но та опора годится для немногихъ лишь избранныхъ, она и не можетъ всѣмъ служить, а право на счастье имѣютъ всѣ... Неужели же признать исключенія даже и въ святѣйшемъ этомъ правѣ человѣка, признать, что и въ области счастья есть свои привиллегированные? Но чѣмъ же я живетъ все человѣчество, какъ не вѣрой въ счастье, стремленіемъ къ счастью, борьбой за него, и до сихъ поръ даже и идеала счастья не создано въ сознаніи человѣчества, да никогда и не думалъ о немъ никто, предоставляя каждому для себя лично создавать свой собственный идеалъ, и мудрено ли, что такъ мало видимъ мы счастливыхъ и такъ много зла? А кто счастливъ, кто можетъ сказать это про себя, кто не тяготится жизнью, кто не гоняется за забавой и забвеніемъ, кто не старается и не думаетъ, какъ и чѣмъ бы убить ему время, это, казалось бы, драгоцѣннѣйшее свое сокровище, ибо оно есть часть его жизни?
И медленно, съ разстановкой, повторилъ онъ слова Гёте:
-- Das Höchste, was wir von Gott und der Natur erhalten haben, ist das Leben...
-- Да, грустно все это, закончилъ онъ, но для меня-то все уже равно -- моя пѣснь уже допѣвается, и пора, пора мнѣ смириться, признать себя побѣжденнымъ и сойти съ жизненной арены, скромно схоронивъ себя въ Веденяпино, подъ благодатную сѣнь Земскихъ Собраній и плодоперемѣнной системы... Кажется, къ этому все и идетъ, и недалекъ уже этотъ часъ... Но уже въ послѣдній по крайней мѣрѣ разъ извѣдаю все счастье и все наслажденіе, какое въ силахъ только дать любовь, и оставлю жизнь, до конца уже насладившись ея случайными радостями... Скорѣй же туда, къ Наденькѣ, въ Крымъ...
И вдругъ такъ захотѣлось ему быть возлѣ своей Наденьки, быть съ нею въ Крыму, и ничего, казалось бы, не пожалѣлъ онъ тутъ, лишь бы только въ эту же самую минуту исполнилось это его желанье...
Окончивъ на другой день докладъ губернатору, Алгасовъ подалъ Виктору Васильевичу прошеніе объ отставкѣ.
-- Пожалуйста, не задержите уже меня, Викторъ Васильевичъ, прибавилъ онъ, мнѣ надо ѣхать послѣ завтра.
Викторъ Васильевичъ съ удивленіемъ взглянулъ на него.
-- Какъ, вы уже оставляете меня?
-- Что дѣлать, Викторъ Васильевичъ...