-- Въ самомъ дѣлѣ хорошо, что мнѣ вздумалось пригласить его! Вотъ какъ развеселилъ онъ мою Наденьку!
И обнявъ ее, горячо поцѣловалъ ее Алгасовъ.
Авринскій сталъ частымъ посѣтителемъ Алгасова и Надежды Ѳедоровны, и съ каждымъ разомъ все очаровательнѣе и милѣе находилъ онъ ее. Она платила ему тѣмъ же, и оба какъ нельзя болѣе рады были они своему знакомству.
Николай Сергѣевичъ не былъ охотникомъ до отдаленныхъ поѣздокъ и всякихъ хлопотливыхъ и трудныхъ осмотровъ: его, городского жителя, мало привлекала природа, хотя говорилъ онъ о ней всегда не иначе, какъ въ самыхъ восторженныхъ выраженіяхъ. Но разъ попавъ уже въ Крымъ, онъ считалъ непремѣннѣйшей своею обязанностью видѣть все самое тамъ замѣчательное, и Надежда Ѳедоровна сама предложила ему руководить имъ въ этомъ осмотрѣ. Николай Сергѣвичъ такъ весь и просіялъ при этомъ ея предложеніи: такимъ образомъ скучное исполненіе священнѣйшихъ обязанностей туриста превращалось для него въ пріятную и веселую прогулку въ обществѣ этой самой обольстительной изъ красавицъ, какъ называлъ онъ Надежду Ѳедоровну, разсказывая о ней нѣкоторымъ общимъ своимъ съ Алгасовымъ знакомымъ. И вдобавокъ, въ довершеніе счастья, оказалось еще, что и вкусы у нихъ тѣ же: и Авринскій, и Надежда Ѳедоровна одинаково приходили въ восторгъ отъ магнолій, отъ Алупскаго замка и дивнаго Гурзуфскаго парка, прогулки по расчищеннымъ и ровнымъ его дорожкамъ предпочитая утомительному карабканью по тропинкамъ и камнямъ Учаунъ-Су или Массандры. Какъ ни старался Алгасовъ передать имъ свой взглядъ на природу, но всѣ его длинныя рѣчи пропадали задаромъ: взаимно найдя себѣ поддержку другъ въ другѣ, Авринскій и Надежда Ѳедоровна не слушали уже его и упорно, не смотря ни на что, оставались при своемъ, кромѣ Гурзуфа и Алупки не находя ничего достойнаго вниманія въ Крыму.
-- Но вѣдь Алупка -- это скорѣе великолѣпная достопримѣчательность, чѣмъ дѣйствительно выдающееся по своей живописности мѣсто, пробовалъ объяснить имъ свою мысль Алгасовъ. Природную красоту совершенно подавляютъ и убиваютъ здѣсь брошенныя шальныя деньги -- продолжалъ онъ и утверждалъ, что на тѣ суммы, въ которыя обошлась Алупка, точно такую же достопримѣчательность можно бы создать и на любомъ другомъ пунктѣ Россійской Имперіи, не исключая, пожалуй, и далекой Колы.
-- Уничтожьте дворецъ и цвѣтники Оріанды, говорилъ онъ, и Оріанда все-таки останется Оріандой, а лишите того же Алупку -- и рѣшительно ничѣмъ уже не будетъ она отличаться отъ какой угодно другой части берега у подножья Ай-Петри.
-- Да, разговаривать легко, спокойно возражалъ ему Авринскій, а подите-ка, постройте такой дворецъ!
-- И вотъ онъ всегда такъ! горько жаловалась наАлгасова Надежда Ѳедоровна.
Уже пять мѣсяцевъ прошло съ того дня, какъ Алгасовъ и Надежда Ѳедоровна поселились въ Ялтѣ. Ихъ горячая страсть нѣсколько улеглась за послѣднее время и стала много ровнѣе, хотя имъ обоимъ казалось, что все попрежнему и съ прежней силой любятъ они другъ друга: слишкомъ уже тихо и счастливо жилось имъ, слишкомъ уже наслаждались они безмятежностью своего счастья, украшеннаго всей окружавшей ихъ необыденной обстановкой, такъ что и не замѣтили они даже, какъ прошли эти мѣсяцы, и ничто не говорило еще имъ, что обоюдная любовь ихъ уже лишилась того огня, той поэзіи и обаятельной свѣжести, которая краситъ начало каждой любви и послѣ болѣе или менѣе долгаго времени всегда и неизмѣнно проходитъ у всѣхъ влюбленныхъ.
Всѣ влюбленные одинаковы: ради одного только наслажденія и сходятся они и о немъ только и думаютъ первое время любви. Но для полноты своей, какъ непремѣннаго условія, наслажденіе требуетъ новизны и перваго пыла страсти, и если никакого иного содержанія не вкладываютъ влюбленные въ свое чувство -- оно неизбѣжно и быстро угасаетъ. И Алгасовъ и Надежда Ѳедоровна не могли пожаловаться: много наслажденія, много завидныхъ счастливыхъ дней уже дала имъ судьба и все еще продолжала давать, послѣдніе лучи ихъ заходящей страсти грѣли ихъ, повидимому, съ той же силой, какъ и знойные лучи ея сверкающаго полудня.