И тутъ же, оставивъ на время шитье, разсказала она Алгасову, какъ въ Нагорномъ вдвоемъ съ Катериной Павловной потихоньку читали онѣ Нана.
-- Вотъ на успѣхъ Нана тоже ссылаются, какъ на доказательство успѣха натуральнаго романа, началъ Алгасовъ, когда Надежда Ѳедоровна окончила свой разсказъ. Какой же это успѣхъ и что въ немъ завиднаго, когда книгу покупаютъ ради однѣхъ только сальностей? И къ чему всѣ эти некрасивыя описанія, которыми такъ и сыплетъ Зола? Напр...
-- Ну нѣтъ, у него мѣстами даже и очень хорошо выходитъ, замѣтила Надежда Ѳедоровна. Милый, дай, я надѣну на тебя эту юбку, а то мнѣ передѣлать ее надо, а такъ неловко, не видать... На минутку только, пожалуйста...
-- Что это, Наденька, съ тобой поговорить хочется, а ты съ глупостями лѣзешь, съ юбками какими-тр! Развѣ нѣтъ у тебя Стеши для этого?
-- Я въ Ялту послала ее, къ Фарбштейну, у меня бахромки не хватило.
-- Какъ ни заговоришь съ тобой -- вѣчно ты занята или бахромкой, или кружевцемъ. Это скучно, Наденька...
-- Такъ что же дѣлать, Саша, ты видишь -- я занята, и, какъ нарочно, всегда такое время выберешь...
-- И нельзя оставить этихъ глупостей? Мало развѣ у тебя платьевъ, что непремѣнно это понадобилось? Или, можетъ-быть, оно особенно нравится Ивану Владиміровичу?
-- Что ты мнѣ все Иваномъ Владиміровичемъ въ носъ тычешь? Ревнуешь къ нему, что ли? Тэкъ успокойся, пока еще нечего ревновать. А вотъ хочу надѣть это платье, и буду его готовить. А говорить можно и другое время найти, не такое еще это важное дѣло...
Не говоря ни слова, вскочилъ Алгасовъ и бросился вонъ, крѣпко хлопнувъ за собой дверью.