-- Да, закончилъ онъ, какихъ ужъ только красавицъ ни имѣлъ я, но такой не видалъ еще. Даже завидно этому Алгасову, право!..
Пасмуровъ молча пилъ шампанское и не мѣшалъ уже Ватрушкину говорить.
Петръ Петровичъ Ватрушкинъ былъ сынъ извѣстнаго въ Москвѣ купца-фабриканта, одного изъ первыхъ московскихъ богачей. Двѣ громадныхъ суконныхъ, ситцевая и полотняная фабрики, нѣсколько тысячъ десятинъ строевого лѣса, три дома въ Москвѣ, великолѣпный магазинъ и нѣсколько складовъ и кромѣ всего этого еще значительный свободный капиталъ -- вотъ что ставило старика Петра Никаноровича Ватрушкина въ самые первые ряды московскаго купечества. Это былъ старозавѣтный, простой старикъ, самъ нажившій свое состояніе, но съ тѣхъ поръ вполнѣ уже освоившійся съ своимъ общественнымъ значеніемъ. Да и еще бы! Мануфактуръ-совѣтникъ, онъ былъ въ числѣ учредителей нѣсколькихъ банковъ, директоромъ одного изъ нихъ, членомъ правленія въ другихъ, извѣстнымъ благотворителемъ, кавалеромъ разныхъ орденовъ -- все это выдвигало его впередъ и пріучало къ почету и значенію. Жилъ онъ въ собственномъ своемъ огромномъ и богато-убранномъ домѣ на одной изъ лучшихъ улицъ Замоскворѣчья. Тутъ было все вокругъ него, что нужно для привольной и покойной жизни: флигеля, конюшни, погреба, сараи, кладовыя, амбары, большой, тѣнистый садъ, даже огородъ и баня -- словомъ, все подъ рукою и все свое, просторъ, тишина и спокойствіе.
У Петра Никаноровича было два сына и двѣ дочери. Одна дочь замужемъ за милліонеромъ купцомъ, другая еще учится въ дорогомъ пансіонѣ. Старшій сынъ женатъ и съ женой живетъ на суконной фабрикѣ подъ Москвой. Фабрику эту, дающую 70.000 дохода, старикъ предоставилъ сыну и уже не вмѣшивается въ нее.
Петръ Петровичъ второй и любимый его сынъ. Пока еще онъ живетъ при отцѣ, ничего не дѣлая. Объ занимаетъ въ его домѣ шесть роскошно-обставленныхъ комнатъ съ отдѣльнымъ ходомъ, пользуется столомъ, прислугой и лошадями отца и кромѣ того на остальные свои расходы ежегодно получаетъ круглую сумму въ 30.000 рублей, не считая значительныхъ доплатъ и всякихъ денежныхъ подарковъ, въ которыхъ никогда ему не отказываетъ и на которые не скупится страстно любящій его отецъ.
Петръ Никаноровичъ ничего не жалѣлъ для воспитанія своихъ дѣтей. Съ юныхъ лѣтъ окружали ихъ французы, нѣмцы и англичане-гувернеры, затѣмъ ихъ помѣстили въ самое дорогое въ Москвѣ частное учебное заведеніе, побывали они и въ университетѣ. Старшій, болѣе скромный, ограничился однимъ только первымъ курсомъ. Душа влекла его не къ наукѣ, а къ дѣламъ, къ фабрикѣ, къ биржѣ, къ торговлѣ, и изъ него вышелъ образцовый негоціантъ, богатѣющій, не смотря и на идеальную свою торговую честность, не по днямъ, а по часамъ.
Не таковъ былъ младшій братъ. Практичность старшаго соединялась въ немъ съ непомѣрной гордостью и съ барствомъ, которое онъ усвоилъ хотя и внѣшнимъ образомъ, но тѣмъ не менѣе основательно и прочно. Онъ любилъ жить не стѣсняясь деньгами и не заботясь о нихъ, любилъ пользоваться всѣми благами жизни и цивилизаціи -- и судьба щедро надѣлила его всѣмъ, что онъ любилъ.
Нельзя было назвать его глупымъ, хотя и особеннымъ умомъ онъ тоже не отличался; но онъ рѣшилъ этотъ вопросъ: онъ самъ призналъ себя выдающимся умомъ, твердо вѣрилъ въ это и поступалъ сообразно съ этимъ.
Въ заведеніи, гдѣ онъ воспитывался, онъ попалъ въ кружокъ юношей-аристократовъ. Тутъ былъ его пріятель Пасмуровъ, тутъ былъ князь W., два графа N., X., племянникъ вліятельнаго и знатнаго министра, баронъ S., затѣмъ P., Z., все извѣстнѣйшія дворянскія фамиліи. Всѣ товарищи жили дружно, ни въ дѣтствѣ, ни въ юности не разбирали они сословныхъ различій, но само уже собою такъ сдѣлалось, что эти принадлежавшіе къ одному кругу юноши давали тонъ всему классу. Къ нимъ примкнули дворяне менѣе знатные, и немногіе купеческіе сынки, вродѣ Ватрушкина, составляли нѣчто вродѣ пятна на этомъ избранномъ обществѣ. Другіе изъ нихъ, менѣе богатые и болѣе добродушные, нисколько не смущались этимъ и жили въ полномъ согласіи съ своими знатными товарищами, не ощущая ни малѣйшаго неудобства отъ неравенства сословій. Одинъ только самолюбивый Ватрушкинъ, съ дѣтства привыкшій видѣть первенствующее положете отца среди окружавшаго его общества, привыкшій и самъ, какъ наслѣдникъ отца, къ одному изъ первыхъ мѣстъ среди замоскворѣцкихъ своихъ сверстниковъ -- и непріятно, и даже обидно было ему встрѣтить товарищей, во всѣхъ отношеніяхъ его превосходившихъ. Я онъ и въ дѣтствѣ даже страстно жаждалъ первенства, силы и поклоненія... Правда, не родословной дается это первенство въ школѣ и добиться его тамъ не невозможно, но вышло такъ, что и по ученію многіе изъ его знатныхъ товарищей шли впереди его, а Ватрушкинъ, хотя не былъ послѣднимъ, но далеко не принадлежалъ и къ первымъ: выдающимися способностями онъ не обладалъ, а учиться прилежно, зубрить, какъ это называется въ школѣ -- этого онъ не считалъ достойнымъ ни своего значенія, ни своего ума. Такимъ образомъ, отодвинутый на второй планъ и въ ученіи, тѣмъ сильнѣе прилѣпился онъ къ единственному, въ чемъ не имѣлъ онъ соперниковъ въ классѣ -- къ деньгамъ и богатству. Никто уже изъ его знатныхъ товарищей не могъ съ нимъ равняться въ этомъ отношеніи, никому не давали родители, да и не могли давать, столько денегъ, никто такъ хорошо не одѣвался -- и Ватрушкинъ скоро нашелъ почву для своего первенства. Къ тому же онъ обладалъ и значительной физической силой -- этимъ необходимымъ для первенства въ школѣ условіемъ, безъ котораго ни способности, ни знатность, ни богатство ничего еще не значатъ среди товарищей.
Такимъ образомъ и создалось первенствующее положеніе Ватрушкина въ классѣ. Но это первенствующее положеніе имѣло слишкомъ много слабыхъ сторонъ, и особенно рѣзко обозначились онѣ, когда Ватрушкинъ и его товарищи перешли въ старшіе классы, гдѣ не такъ уже важна физическая сила и, напротивъ, ярче выступаютъ преимущества ума и знатности. Чтобы все-таки остаться первымъ и хотя бы наружно не уступить завоеваннаго мѣста, онъ сталъ держать себя съ еще большимъ достоинствомъ и гордостью и еще пренебрежительнѣе относиться къ бѣдности и недостатку денегъ. Страшно завидуя своимъ знатнымъ товарищамъ, онъ убѣдилъ себя и старался всѣхъ убѣдить, что онъ, милліонеръ Ватрушкинъ, много значительнѣе и выше ихъ всѣхъ. Ихъ разсказамъ о своей домашней жизни и о своихъ знакомствахъ онъ противоставлялъ разсказы о колоссальномъ состояніи своего отца и о широкихъ его тратахъ. Втайнѣ стыдясь своей цѣлой Москвѣ извѣстной фамиліи, онъ всегда произносилъ ее отчетливо и громко, съ гордо поднятой головой и съ удвоеннымъ чувствомъ собственнаго достоинства. Всегда щегольски одѣтый, въ свѣжемъ бѣльѣ, пріѣзжая въ заведеніе на лучшей отцовской лошади -- онъ всѣхъ старался перещеголять своей внѣшностью и въ классѣ даже, на школьной скамьѣ, во всемъ являтьЫ настоящимъ дэнди. Съ этихъ же поръ усвоилъ онъ и теорію о силѣ и значеніи денёгъ, выше и сильнѣе которыхъ ничего нѣтъ и не можетъ быть на свѣтѣ; онъ искренно увѣровалъ въ эту силу и страстно полюбилъ за нее деньги, на нее всегда опираясь въ своихъ доводахъ и въ своемъ пренебреженіи къ тому, чего онъ самъ не имѣлъ -- къ дворянству и къ живописнымъ гербамъ.