Очень хотѣлось ему увидѣть счастливаго обладателя блестящей красавицы и, бывая у Надежды Ѳедоровны, постоянно все спрашивалъ онъ у Пасмурова, нѣтъ ли въ числѣ гостей и Алгасова. Скоро желаніе его исполнилось: хоть и не охотникъ до такихъ пестрыхъ и шумныхъ сборищъ, тѣмъ не менѣе, чтобы его видѣли у нея, Алгасовъ изрѣдка показывался иногда на вечерахъ Надежды Ѳедоровны, особенно, когда онъ зналъ, что у нея будетъ кто-нибудь изъ его пріятелей или свѣтскихъ знакомыхъ, и Петръ Петровичъ увидѣлъ наконецъ счастливца, которому такъ завидовалъ. Жадными глазами глядѣлъ онъ на Алгасова, но не смотря на все свое желаніе, ни въ красивой, видной фигурѣ Алгасова, ни въ спокойныхъ, увѣренныхъ его движеніяхъ, ни въ отлично-сшитомъ платьѣ, ни въ чемъ ничего не могъ онъ найти, что можно бы похулить или выставить въ смѣшномъ видѣ, и съ досадой отошелъ онъ отъ Пасмурова, ничего ему не сказавъ.
Надеждѣ Ѳедоровнѣ зачѣмъ-то вздумалось познакомить ихъ съ Алгасовымъ. Алгасовъ любезно съ нимъ раскланялся, но, нисколько имъ не интересуясь, тотчасъ же забылъ и его, и его фамилію и не полюбопытствовалъ даже узнать, кто такой этотъ великолѣпный джентльменъ. Впрочемъ, наружность и фамилія Петра Петровича сразу достаточно уже объяснили ему общественное положеніе его новаго знакомаго.
Петръ Петровичъ величественно отъ него удалился. Онъ нашелъ его пустѣйшимъ фатомъ, до смѣшного напыщеннымъ своимъ дворянствомъ и почему-то вдругъ оскорбился его равнодушіемъ и слишкомъ уже холодной вѣжливостью, черезъ которую будто бы сквозило пренебреженіе. Какой-то Алгасовъ, и смѣетъ пренебрегать имъ, Ватрушкинымъ! При этой мысли, полный негодованія, Петръ Петровичъ принялъ недосягаемо гордый видъ и невыразимую ненависть почувствовалъ онъ къ Алгасову, которому не могъ въ то же время не завидовать, завидовать, онъ, Ватрушкинъ, который, если и зналъ до сихъ поръ чувство зависти, то потому только, что ему завидовали всѣ безъ исключенія!...
А тутъ одинъ ничтожный случай подлилъ масла въ огонь и еще усилилъ эту ненависть. У Надежды Ѳедороввы были гости и въ числѣ ихъ -- Алгасовъ и Ватрушкинъ. Алгасовъ сидѣлъ съ только что вернувшимся изъ Петербурга пріятелемъ своимъ, дальнимъ родственникомъ Вёдрова, Бахтинымъ, и у нихъ завязался интересный разговоръ о политикѣ и разныхъ петербургскихъ и придворныхъ новостяхъ и слухахъ; а время тогда было горячее, государствомъ управлялъ Лорисъ-Меликовъ и много перемѣнъ ожидалось въ Россіи.
Немного въ сторонѣ, съ кѣмъ-то разговаривая, стоялъ Ватрушкинъ, жадно въ то же время любуясь ходившей между гостями Надеждой Ѳедоровной, которая устраивала карточныя партіи и для одного стола никакъ не могла найти четвертаго партнера.
Съ картами въ рукахъ оглянула она комнату, замѣтила Алгасова и подошла къ нему.
-- Александръ Семеновичъ, начала она, пойдемте играть...
-- Да вѣдь я не играю, Надежда Ѳедоровна, возразилъ Алгасовъ.
При другихъ они всегда говорили другъ другу вы.
-- Некого мнѣ посадить, партія не составляется, жалобно проговорила она, оглядываясь. А вы, Дмитрій Павловичъ? обратилась она къ Бахтину.