Наконецъ вышелъ онъ изъ гостинницы: поскорѣе хотѣлось ему не видѣть только, а рукой, такъ сказать, дотронуться до этой красоты. Прежде всего, разумѣется, пошелъ онъ на кладбище и скоро и легко отъискалъ тамъ дорогую могилу, которая собственно и привела его сюда, на берега Лаго-Маджіоре и въ Стрезу.
Глубоко взволнованный, со слезами на глазахъ, остановился онъ передъ могилой горячо любимой женщины, своего учителя и ангела-хранителя, и толпой нахлынули на него воспоминанія, тяжелыя и отрадныя, воспоминанія о счастливой юности и обо всей безплодно-пропавшей, тяжелой и безрадостной его жизни. Исполнилъ ли онъ все, что завѣщала ему Вѣра Григорьевна, можетъ ли онъ тутъ, передъ ея могилой, дать ей полный, правдивый и строгій отчетъ въ своей жизни, и оправдаетъ или обвинитъ она его, пожалѣетъ ли, какъ побѣжденнаго, или же, какъ и другіе, назоветъ презрѣннымъ трусомъ и бѣглецомъ?
Вотъ что думалъ онъ, неподвижно сидя передъ памятникомъ и глядя на ангела, носившаго милыя черты покойной. Проходили часы -- Алгасовъ но замѣчалъ ихъ и продолжалъ сидѣть, погруженный въ свои думы, и только наступившая ночь заставила его наконецъ очнуться и уйти съ кладбища.
На слѣдующій день съ утра отправился онъ на острова, и прежде всего -- на isola Bella, и отсюда, изъ этого роскошнаго сада, гдѣ южная растительность, собранная вмѣстѣ и красиво расположенная, даже и не сѣвернаго жителя поражаетъ своей прелестью, еще лучше показалось ему отсюда озеро, его острова и чудные его берега съ сіяющей надъ ними снѣговой шапкой Симилона. Такъ и не ушелъ бы онъ, кажется, отсюда, такъ и стоялъ бы здѣсь до ночи, въ нѣмомъ созерцаніи окружающей дивной красоты, если бы не надоѣдливое присутствіе садовника, ни на шагъ не отходившаго отъ него и все торопившаго идти дальше и дальше.
Какъ ни досадно было это, а приходилось покоряться. Впрочемъ, Алгасовъ не жалѣлъ денегъ и нѣсколько разъ обошелъ весь садъ, подолгу останавливаясь на всѣхъ его террасахъ. Онъ не слушалъ болтовни садовника, стараясь не обращать на него вниманія, и до нѣкоторой степени это удавалось ему и весь сосредоточился онъ на чарующей прелести окружающихъ видовъ.
Но красота совершенная, овладѣвающая душой не съ помощью необычайныхъ какихъ-либо внѣшнихъ эффектовъ, а единственно силой внутренней своей прелести, эту красоту легко понять и сродниться съ нею. И здѣсь, на террасахъ isola Bella, здѣсь повялъ Алгасовъ, чего не хватаетъ Алупкѣ, этой геніальной поддѣлкѣ подъ Италію: ей не хватаетъ мягкости этихъ очертаній, этой нѣги, этой тихой прелести, полной спокойствія и граціи, разлитой здѣсь повсюду, этой соразмѣрности во всемъ до послѣднихъ мелочей картины, вслѣдствіе чего ничто не бьетъ здѣсь въ глаза и не нарушаетъ общей гармопіи, но вся картина вмѣстѣ неотразимо влечетъ къ себѣ и заставляетъ любить себя всю, поровну по всѣмъ частямъ своимъ дѣля эту люборь.
Ничего этого нѣтъ въ Алупкѣ. Тамъ искусство и природа не живутъ въ согласіи, но рѣзко отличаются другъ отъ друга -- жеманная роскошь и дѣланность перваго отъ грубой, угрюмой и дикой красоты второй. Искусство хотѣло создать нѣчто свѣтлое, изящное, граціозное, нѣчто подобное Италіи, но вся окружающая природа единодушно возстала противъ этого и рѣзкой противоположностью своей не дала осуществить задуманнаго плана. Оттого всѣ части Алупки не равны между собой по красотѣ, носятъ разный характеръ и не представляютъ одного гармопичнаго цѣлаго. Въ Оріандѣ, гдѣ Крымъ остался Крымомъ, гдѣ не силились во что бы то ни стало непремѣнно обратить его въ Италію, тамъ искусство и природа тѣснѣе сливаются другъ съ другомъ и производятъ впечатлѣніе болѣе гармоничное и цѣльное.
Алгасовъ обошелъ и недостроенное, полуразрушенное palazzo графовъ Барромео. И снаружи, и внутри безспорно во всемъ уступаетъ оно въ роскоши и блескѣ Алупскому дворцу, но здѣсь на всемъ лежитъ печать вѣковъ, все напоминаетъ величавое прошлое, XVII вѣкъ, эпоху вельможъ и широкую ихъ жизнь, украшенную могуществомъ и властью и даже вотъ призракомъ трона, а тамъ -- тамъ сдѣлано только то, что всякій вездѣ и всегда можетъ сдѣлать за деньги.
И съ веселаго isola Bella перенеслись мысли Алгясова домой, на далекую родину, и не одну только Алупку вспомнилъ онъ тутъ, стоя на верхней террасѣ роскошнаго сада и любуясь озеромъ и чудно освѣщенной солнцемъ вершиной Симилона, но и покрытыя глубокимъ снѣгомъ русскія поля, и Москву, и свое затерянное въ глуши Ведевяпино...
Алгасовъ поселился въ Стрезѣ, отсюда уже собираясь знакомиться съ сѣверной Италіей, но такъ хорошо было ему на берегахъ Лаго-Маджіоре, что прошло больше недѣли прежде, чѣмъ онъ рѣшился ненадолго съ ними разстаться и съѣздить на озеро Комо. Всю эту недѣлю онъ провелъ въ прогулкахъ по берегамъ озера и по лѣсистымъ скатамъ Matterone, катался по озеру, объѣхалъ всѣ прибрежные города и мѣстечки, ежедневно навѣщалъ сады Барромейскихъ острововъ -- и все не могъ налюбоваться волшебной этой красотой и чарующей прелестью Лаго-Маджіоре. Чѣмъ болѣе узнавалъ онъ его, тѣмъ болѣе нравилось ему и привлекало его это озеро, и два мѣсяца пробылъ онъ въ Стрезѣ, лишь время отъ времени дѣлая изрѣдка болѣе или менѣе продолжительныя поѣздки по сѣверной Италіи. Не надоѣдали и не приглядывались ему эти милые берега и, какъ и въ первый день своего пріѣзда, все такими же прекрасными и полными обаятельной прелести находилъ онъ ихъ во все время своего долгаго пребыванія въ Стрезѣ, Даже и озеро Комо неизмѣримо во всемъ уступало въ его глазахъ ЛагоМаджіоре, но любовь къ этому послѣднему не мѣшала Алгасову отдавать справедливость другимъ мѣстамъ и любоваться видами и садами, хотя и не столь, по его мнѣнію, красивыми, какъ несравненные виды Лаго-Мяджіоре, но все же полными гармоничной красоты и обаятельной прелести юга. Вообще, чѣмъ ближе знакомился онъ съ природой Италіи, тѣмъ сильнѣе его влекла она къ себѣ. Онъ уже не требовалъ отъ нея непремѣнно лимонныхъ рощъ или иныхъ какихъ диковинъ. Онъ узналъ ее и уже не желалъ невозможнаго, довольствуясь тѣмъ, что находилъ въ садахъ, и особенно по берегамъ озеръ. Но и безъ лимонныхъ рощъ, которыхъ нѣтъ въ Ломбардіи, если не считать тѣхъ нѣсколькихъ деревьевъ, которыя чуть не при оранжерейныхъ условіяхъ ростутъ на isola Bella, и безъ нихъ насколько природа здѣсь роскошнѣе природы Крыма! Алгасовъ легко это замѣтилъ, и невольно улыбнулся онъ, вспомнивъ, какъ кичится русскій клочокъ Италіи своимъ десяткомъ, другимъ несчастныхъ магнолій...