-- Мнѣ кажется, всѣ земскія потребности слѣдовало бы раздѣлить на три отдѣла: на нужды крупныхъ землевладѣльцевъ, напр., та классическая гимназія, которую мы недавно съ такимъ торжествомъ открывали въ Сараяхъ, на нужды крестьянъ, а прямыя нужды этихъ двухъ классовъ у насъ, въ Россіи, не имѣютъ ничего между собою общаго -- и это самое главное, и наконецъ, на нужды общія. О первыхъ будутъ разсуждать одни наши гласные, крестьяне -- о своихъ, а для обсужденья третьихъ и тѣ, и другіе сойдутся вмѣстѣ. Вмѣсто одного, явятся три окладныхъ листа, вотъ и все. На свои деньги мы будемъ учреждать гимназіи, университеты, театры, клубы, стипендіи -- все, что намъ угодно, это наше дѣло, и мы дѣйствительно имъ займемся, ибо оно прямо уже будетъ насъ касаться, и матеріально, и нравственно. Крестьяне тоже лучше насъ разсудятъ, что имъ нужнѣе -- школы ли, кредитъ ли, или что другое, это изъ дѣло. Такимъ образомъ, каждый будетъ знать свое, будетъ знать, на что и сколько онъ платитъ и одинаково будетъ интересоваться и образомъ расходованія собранныхъ денегъ, и дѣломъ, на которое онѣ тратятся, и величиной бюджета, и возможными въ немъ сбереженіями -- всѣмъ. А теперь, ну какой, скажите, матеріальный мнѣ интересъ хлопотать о какихъ-либо сбереженіяхъ или сокращеніяхъ въ земскихъ расходахъ? Положимъ такъ: я плачу въ земство 100 рублей; я доказываю безполезность какого-нибудь расхода и этимъ сохраняю своихъ, ну, скажемъ, 10 рублей отъ непроизводительной растраты, а ихъ вдругъ употребятъ, благо уже есть они, на какую-нибудь новую школу! Если я не интересуюсь крестьянскими школами -- а нельзя же отъ каждаго непремѣнно требовать интереса къ нимъ -- тогда не все ли мнѣ равно, такъ ли, иначе ли потеряю я 10 рублей, украдутъ ихъ, или нѣтъ? Естественно, и приду я къ заключенію, что не стоитъ и хлопотъ все это земство, и плюну на все. Вотъ какъ создается равнодушіе къ земскому дѣлу, т. е. лучшая почва для интриги. Къ дѣлу я совершенно равнодушенъ, ибо въ сущности оно чужое для меня, матеріально я въ немъ почти не заинтересованъ и, слѣдовательно, одинъ только и остается мнѣ интересъ, это земскіе оклады, на которые и устремляю я все свое вниманіе, чтобы какъ-нибудь себѣ или куму своему заполучить этотъ окладецъ или не дать его получить какому пріятелю. Вотъ вамъ сама собою и зародилась интрига... Нельзя же вѣдь требовать, чтобы всѣ сплошь въ цѣлой Россіи возвышенно смотрѣли на вещи, чтобы всѣ готовы были жертвовать собой и безкорыстно работать на пользу общую! И если даже мнѣ станутъ возражать, что косвенно и самъ же я заинтересованъ въ образованіи и здоровьи народа, то во всякомъ случаѣ это такая отдаленная для меня польза, которой простыми и всѣмъ понятными словами доказать нельзя, и нельзя требовать съ Ѳедора, напр., Ѳомича Рожкова, чтобы онъ хотя когда-нибудь понялъ и призналъ эту пользу... Но и тутъ легко помочь дѣлу: признайте эту пользу государственной, всѣхъ равно касающейся, и обратите ее въ повинность, чтобы я, крупный землевладѣлецъ, столько-то копѣекъ съ десятины обязательно платилъ на нужды и потребности крестьянъ. Тутъ дѣло ясно: копѣйки эти я долженъ заплатить, и нѣтъ о нихъ разговора, объ остальныхъ же своихъ дѣлахъ я поговорю! Тутъ ужъ мою собственную шкуру задѣли, тутъ интриговать и воровать ужъ я не дамъ... Ну, пожалуй, оставьте намъ нѣкоторый контроль надъ употребленіемъ этихъ идущихъ съ насъ денегъ, но не болѣе! А то дѣлайте хоть избраннаго Собраніемъ предсѣдателя: лишнія только интриги заведутся, а дѣло все пойдетъ по старому, если не хуже...

Онъ замолчалъ, налилъ себѣ шампанскаго и залпомъ выпилъ его.

-- Да-съ, отвѣтилъ худощавый господинъ, можетъ, такъ и лучше пошли бы дѣла...

-- Это когда-то еще будетъ, перебилъ его Щепотевъ, а то, что есть,-- уже есть. И нельзя выбирать Чемезова въ предводители, нельзя всякимъ Юмаковымъ позволять разговаривать... Никто, кромѣ предводителя, не долженъ вліять на Собраніе, иначе же это не предводитель, а тряпка!...

-- Да позвольте, Митрофанъ Ивановичъ, Чемезовъ, какъ предводитель, еще не былъ предсѣдателемъ. Предсѣдателемъ мы видѣли его только въ прошломъ году, когда онъ правилъ должность за Полянскаго. Кто же, скажите пожалуйста, имѣлъ такое выдающееся вліяніе на Собраніи?

-- Кто? Вотъ интересно! обратился Щепотевъ ко всѣмъ уже окружающимъ. Да хоть бы тотъ же Юмаковъ, смѣлъ ли онъ при Полянскомъ такъ разговаривать?

-- Ну, Юмаковъ и всегда вѣдь имѣлъ нѣкоторое вліяніе среди крестьянъ...

-- Александръ Семеновичъ, позвольте быть откровеннымъ: а сами вы сложа руки сидѣли на Собраніи?

-- Не сидѣлъ, да и впредь сидѣть не намѣренъ. Особаго, впрочемъ, вліянія и не добивался, и не имѣлъ, кажется, по своему, наперекоръ другимъ, ничего не дѣлалъ!

-- Эти-то разговоры мы слыхали, проворчалъ себѣ подъ носъ Щепотевъ, отходя въ сторону.