-- Какая же тутъ жертва, разъ дѣло идетъ о весельи, живо отвѣтилъ онъ ей и, оборвавъ разговоръ, весь охваченный мыслью объ Оксанѣ, тотчасъ же бросился въ залу.
Изъ залы давно уже доносились визгливые звуки небольшого уѣзднаго оркестра, готовившагося къ кадрилямъ и вальсамъ. Зала была ярко освѣщена, и дамы, уже перемѣнившія туалеты, одна за другой выходили изъ своихъ комнатъ. Умѣвшіе танцовать кавалеры надѣвали перчатки, неумѣвшіе конфузливо жались къ угламъ, чтобы незамѣченными посмотрѣть на танцы. Впрочемъ, столько съѣхалось на этотъ разъ гостей къ Илютину, что и танцовавшихъ набралось достаточное количество, что далеко не всегда случается въ захолустьи.
Когда Алгасовъ вошелъ въ залу, въ дверяхъ его встрѣтила веселая хозяйка-невѣста.
-- Наконецъ-то! начала она. Что это? И не соберешь никого... Идите скорѣе, сейчасъ начинаемъ. У васъ есть дама?
И прежде, чѣмъ Алгасовъ успѣлъ ей отвѣтить, она продолжала, обращаясь къ недурненькой одной барышнѣ и указывая ей на Алгасова:
-- Вотъ тебѣ, Соня! Мы съ вами vis-à-vis, слышите? обратилась она уже къ Алгасову. Вотъ тутъ садитесь, чтобы намъ вдоль залы танцовать.
Алгасовъ поклонился незнакомой своей дамѣ, подалъ ей стулъ и началъ съ ней говорить, жадно въ то же время любуясь невдалекѣ отъ него сидѣвшей Оксаной: къ ней очень шло ея свѣтлое вечернее платье и танцовала она такъ же красиво, какъ граціозны и красивы были и всѣ ея тихія движенія.
На слѣдующую кадриль онъ поспѣшилъ пригласить Оксану и, насколько это возможно было, весь вечеръ не отходилъ уже отъ нея.
Скоро вечеръ оживился. Танцы слѣдовали за танцами, всѣ говорили, смѣялись, отъ души участвуя въ общемъ весельи. Всѣмъ было весело въ этотъ вечеръ, но особенно было весело, особенно изо всѣхъ выдавалась своимъ оживленіемъ одна дѣвушка, даже почти еще дѣвочка, Надя Буланина. Ей только что минуло 15 лѣтъ, она была худа, еще не сложилась, даже некрасива собой, но такъ оживлена, такъ весела, такъ наивно счастлива своимъ первымъ баломъ, что смотрѣть отрадно было на юное это, искреннее и радостное ея веселье. Красивые каріе глазки ея горѣли, ея смуглыя щеки покрылись яркимъ румянцемъ, она даже похорошѣла, или, вѣрнѣе, и не думалось, глядя на нее, хороша она или нѣтъ -- веселиться съ ней хотѣлось, любоваться ею, слушать дѣтскую болтовню ея, видѣть ея счастливую улыбку, еще веселѣе всячески для нея дѣлать этотъ веселый и счастливый ея вечеръ...
. Возлѣ нея сидѣлъ молодой гвардеецъ, меньшой сынъ Илютина. Онъ замѣтно за ней ухаживалъ и еще болѣе веселой и ребячески-счастливой дѣлало это Надю...