Алгасовъ горячо обнялъ и поцѣловалъ своего друга.
-- Постой, постой, проговорилъ наконецъ Костыгинъ. Что такое? Откуда? Да и ты ли это, Саша?
Алгасовъ весело расхохотался.
-- Что, удивился? спросилъ онъ, не переставая смѣяться. Удивилъ я тебя?
-- Ты, кажется, давно уже пересталъ кого-нибудь удивлять. И надолго?
-- Вотъ этого я уже и не знаю...
Костыгинъ только вздохнулъ въ отвѣтъ на эти слова.
-- Жаль мнѣ тебя, Саша! проговорилъ онъ и сталъ наливахъ своему другу чай.
Алгасовъ ничего ему не сказалъ на это.
Костыгинъ нѣсколько измѣнился за послѣднее время. Онъ возмужалъ, потолстѣлъ, лицо его утратило уже юношескую свѣжесть, черты сплылись и огрубѣли, члены лишились былой своей гибкости, и одинъ только взглядъ его, попрежнему добродушный и веселый, оставался въ немъ безъ перемѣны.